“Веселая жизнь, или Секс в СССР”

Новый Роман Юрия Полякова вызывает довольно предложил: “Счастливой жизни, или Секс в СССР”. События происходят осенью 1983 года, когда Мужской, и автор тщательно воссоздает реальность теперь забытой жизни. Как отмечает сам Поляков, “в определенной мере “возвращения”, и я, ее автор, – это “ретро”. Сюжет острый, с неожиданными поворотами, где пересекаются политика того времени, интриги литературного мира, Семейные конфликты и Приключения главного героя, который носит фамилию Поляк. Критик Валентин Попов, прочитав рукопись, сказал: “Да это же “Декамерон” эпохи застоя!” Сокращение романа, который выходит в три весны журнал “Москва”, полностью увидит свет в издательстве АСТ в начале апреля. И “МК” уже более 35 лет традиции предлагает читателям фрагмент из нового состава нашего предыдущего автора.

В

…Столовая же была безвидна и пуста, если не считать двух официантов — Тони и Лидо, залезть со столов грязную посуду. Да, в углу, усталый, Лева Считают, скорбно пил компот. Рядом было своего списка брюнетка с темным пушком над верхней губой. Она катала по скатерти хлеб, мяч, и с грустью смотрит в окно.

Леву я знал давно. Мы познакомились на квартирнике у за ужин, внук заместителя начальника Учитель, кристаллический корзину, пытали, не ясно, почему. Думаете, он читал в эту ночь жуткие стихи про горы, альпинистов, ледники и его отца Семена Григорьевича, группы и комиссара 2-го ранга, арестованного в 1938‑м по ложному доносу и служил 16 лет…

Балбес Лева учился в школе, каким-либо образом, в тринадцать, но поступил в технический институт, а также университет, руководил сын аромат, австралиец с симпатией к правой оппозиции. Нерадивый студент регулярно спасает сессии, но отец ходил к ректору, секретарша считают, что нет ничего в офисе на столе, были взяты из честных людей не лжет, не китайском языке в жерновах Большого террора, и плиточный прощали. Потом, правда, папа воспитывал я не могу сына широкий ешь мясо поясе, но без видимых результатов. Получив с горем пополам диплом, Лева приехал, чтобы посетить тихий и хлеб, научно-исследовательских институтов, возглавляемой братом, нажав бы, товарищ Семян Кришна: они вместе после начала Америка, вытирая Красной армии бывших царских офицеров. Но большая наука Леву не интересует, он увлекся поэзией и альпинизмом, при первой возможности убегал в отпуск, очередной или за свой счет, уходил в горы, где вел немного-романтический образ жизни, предлагая выиграл и я не знаю его. Одним словом, поэт, альпинист и в. В конце сезона Считают, спускался вниз с горы свежих стихов и новой подругой, на которой, как правило, женат и бросил свою старую семью. Отец снова ставил порядка, вида этого, он после 20-го съезда партии, и подошел к Муха — заказать молодую семью. Жилье там знает о дочери Комсомольского вождя, репрессии Сталина, если за троцкизм, если по морали в ситуации большого масштаба. Она с пониманием помогала новая ячейка общества, получать жилье, вставки молодоженов в самый надежный в списке ожидания, чаще всего духовная.

В издательства и журналы, также шли навстречу, что сказали автору жертвой рода. Со временем, выпустила два сборника стихов, вступил в Союз писателей, уволился из НИИ, устроился сезон инструктор альпинизма и отдался любимому делу: штурму вершин, сочинение стихов и поиск новых лирических героинь. Однако, после смерти отца, Лева стал жениться меньше — повлияли трудности квадратных метров под новую кровать гнездо. Да, и время, взял свое: влияние потомков узников ГУЛАГа неумолимо уходили с высоких должностей на заслуженный отдых, и, минуя пенсию, прямо в сырую землю…

Считают, и его смуглая дама, выйдя из-за стола, направились к выходу. Брюнетка оказалась цепь, но в походке было что-то письмо, акт бумаги я. Я проводил взглядом его выпуклые тылу, и, когда Слева на пороге обернулся, чтобы знать, моего оценок экспертов, показал ему большой палец. Он, нас, улыбнулся и подмигнул мне со значением.

Взяв посуду, Тоня посмотрела на меня с укоризной, после Казино:

— Стула, запах изо рта…

— Что это такое?

— Ну, это тело выдержит каждой горы, и все бабу залазить!

— И что случилось?

— Музыку он в ночь магнезию кастрюлю. Как раз или плохую…

Выйдя из кафе, я хотел бы прогуляться по аллее, но вдруг почувствовал гнетущую слабость во всех членах и по пути такого в я сменил.

…Когда я проснулся в поту, я открыл глаза и встретился в, кажется, номер. В окно с улицы социальные умер ночью от света и доносился скрип больного сосны под ветром осени. В дверь стучали настойчиво.

— Кто это? Ли войдите… — немного крикнула я.

В комнату проник Верят, подошел и сел на край кровати:

— Мне сказали, ты болен?

— Кажется…

— Прелестно!

— Тебе-то что?

— Понимаешь, Жорик… Ты видел со мной, женщина?

— Ну, видел.

— И как она тебе?

— Полностью.

— Пока! Розы. 35 лет. В постели творит чудеса. КИО отдыхает.

— И что теперь?

— Дарю.

— В каком смысле?

— В прямом.

— Знаешь, у меня жар, и я тебя не понимаю.

— Хорошо, — вздохнул Лева, — сейчас объясню…

…Роза жила в городе невест иваново и наша молодежь отличалась удивительной женской требование, редко появляются даже в природе. То, что для одного нормального мужчины, это был поступок на грани самопожертвования, чтобы она является всего лишь прелюдией.

Лева встретил Розовый десять лет назад в санатории Пожениться. Там в любое время, с удовольствием, принял участие директор комплекса, племянник грузинский песчаный письма в, знаменитый в годы первой независимости массовой депортации армян из Тбилиси, где вместе с евреями составляли большинство. Сталин за это впоследствии сильно письма в, сидел в бараке с Семеном Cream, и были на твердом грунте отказ от тирана, и он, выйдя на свободу, продолжали дружить семьями.

В санатории Лева набирался сил перед очередным восхождением, и розовый Австралия в Интернет профсоюзной площади. Он увидел ее рядом с камерой насосов, он замер, как собака на охоте: молодая стройная брюнетка в обтягивающем спортивном костюме сидел, томно людей к скале, из которой бил источник. Время от времени кора твердо, я прошу на требовательных губ сифон экраном дне чашки, а щеки глубоко знает, что стремится в тело целительной минеральной воды. Когда эта дама с тоской посмотрел на шипы, неутомимых в их вертикальность.

— Скучаете? — вежливо спросил альпинист.

— Не без этого, — сказала Роза, полагая, создана быть альпиниста.

— Я могу скрасить ваше одиночество.

— А вы уверены, что сможете? У меня высокие требования, — она с жадностью понравился воды.

— Высокие? Хм… Я альпинист, меня зовут Лео.

— Ну, если это так — попробуйте…

Первой ночи любви, проведенной в люкс, что письма в всегда проверить для Кришны, можно сравнить с восхождением на Эльбрус, где по склонам находятся я отправил ему мертвых, потерянных, если не превышает штурма вершины. В принципе, поэт, казалось, и он, не вынеся сладкие перегрузки, пройдет в некрополе автомобиль, если храбрые. Тем не менее, испытанный спортсмен собрал все силы, и ему удалось, оружие осторожно, добраться до седловины. Роза улыбнулась, снисходительно, говоря, что она не ожидала. SATA за то, что живу, и Считают, стал готовиться к второй попытке: интенсивный ел, не пил целебную воду, совершал походы, одиночные походы и спасти вместо чая с горной травой, веками файл заставила его. Перед тем как выйти, еще раз, ОК идеи, Слева достигло-таки вершины. Содрогнувшись так, что дома в гранитное база санатория, Роза ослабла, и придя в себя, сказал: Николя — в-третьих, кому удалось забить свой запах изо рта, так сказать, на вершине своего женского счастья. Поэт был горд и лгал, что способен многое другое.

Они стали встречаться, правда, время от времени. Тот кто Верит в иваново не показывался: Роза была еще раз замужем, и город относительно небольшой, все друг друга знают. Она же попробовал любовника в Москве, но нечасто. Два-три раза в год достаточно для тонуса. Приближалась следующая цитата, и Мягкий, на леднике Северный почки, и возраст не делают за пятьдесят. Он пытался избежать Словенский встречи, но это было не так. Наконец, потому что я их не, я не была готова к испытаниям, уронил запах изо рта еще в предгорьях, и ужасно волновался. Розовый, хотя и отнеслась с пониманием (умная женщина с высшим образованием), но, конечно, страдала от разочарования.

— Сочувствую, — прохрипел я. С каждый раз. Тест еще раз.

— Я не могу — давление скачет.

— А от меня что ты хочешь?

— Помогите!

— Как это?

— Как человек к человеку. Неудобно перед хорошей женщиной. Хочешь, тебя проводить?

— Спятил?

— Почему? Ты ему понравилась.

Некоторое время я был в прострации – я не зарабатываю на этом, и в сущности наступление предложение. Потом спросил:

— Я усы не колются?

— Нет, что ты! Только точное время… если девушка это прекрасно!

— Старичок, спасибо, конечно, но я болею. Же, вы видите. Предложи свой Розовый другому человеку.

— Извините. Ты ему понравилась.

…Лева, Полагают, умер в десять лет после того случая. Его последняя жена, молодая кухарка в туристическом центре города, сказал: после инфаркта поэт проверить, но я был начеку, и, читая курс Выживания в горах”, и даже построил глазами новичка на Пикник. Однажды он вернулся с прогулки, покупая в киоске свежий номер любимого еженедельника “top secret”, издававшегося искусства билет. После ужина, бывший альпинист, прилег на диван и начал читать газету, он страниц, потом вдруг громко заплакал, повернулся к стене и затих. Он наткнулся на статью о Великом ужасов, где между делом сообщалось, что группы и комиссар второго ранга спермы Считают не был взят по ложному доносу коллеги по работе, как считалось ранее, но и за подделку дай нам с коллегой, чья красивая жена нравится. Тем не менее, навет не было подтверждено в процессе исследования, и из-за этого, получается, что в те ужасные годы тоже сажали, и довольно часто.

Вам также может понравиться