Вдова Караченцова Людмила Поргина: “Парные лебеди один за другим уходят”

Семь месяцев, как она сама. Каждый день считается почти 200 из них, как, с их Классической, для нас — Николай Петрович ближайшая к, что всегда, проходя холодный октябрь день прошлого года. Ветер злобно гнал “в коме” малых Дмитрий головки гвоздики, которые люди принесли на прощание с художником. И спустя почти 200 дней без него, не знал, говорит о себе “мы”. “Когда Коля умер, — говорит, — я в лесу, кричать там. Потом звонила в театр: “Готовьтесь. Мы уходим”.

Как живет сегодня вдова это любимый по всей стране? Что чувствует и как отвечать на вопросы, которые мучают его (и не только) после страшной аварии, которая изменила жизнь и судьбу… Людмила Странице — в откровенном интервью “МК”.

“На похоронах я вдруг увидел, что, будучи болен, инвалид, он оставался ствол семья”

— Людмила, почему “мы”? Уже почти семь месяцев без Николай Петрович.

— Я так привыкла: “мы приходим, мы приходим в театр”. Когда Задницу похоронили, через несколько дней мне позвонил Игорь такого явления, как”: “сегодня Мы тебе с Колей придем на спектакль”, даже удивлен. И Коля все время со мной.

— Вопрос, может показаться жестоким, но… Когда люди живут как одно целое, в виде пары лебедей, и один вдруг уходит, другой не может оставаться на этой земле. Были такие мысли?

— Я сказал детям: “я Не хочу жить без него, мне скучно. Это не достаточно, его дыхание…” Да, я знаю, что пары лебедей, один за другим уходят. Коля боялся, что я умру раньше, и сказал: “поехали я, потом ты. Ты-мои руки, глаза… Как я буду без тебя?” И я привык в 14 лет, то она должна быть самой здоровой, сильной, веселой. Я не физически, мне трудно жить без него, но понимаю, что уйти не могу: нужно сына, Ире, не видел, их детей,.

Вот я смотрю на своего внука ПЭТ: он очень хорошо знает математику, но хорошо разбирается в кино, живописи, в классической музыке. С Петей для меня это очень интересно, и я вижу в нем Колин власти. Петя вот у меня вопрос: “какие герои “Войны и мира” – главные значения?” — Пьер Поцеловал, и Наташа Ростова, без сомнения. Как человечество, и они в поисках истины, которую ищет каждый человек в жизни, который искал ваш дед. Он нашел. И был такой щедрый, что быстро в”. На похоронах я вдруг увидел, что даже будучи больным, инвалидом, остался ядра нашей семьи, таким же сильным человеком, в которой все вращается.

— Последний день из жизни Николай Петрович. Странное мистическое совпадение дня рождения и дня смерти почти одновременно. Помните этот день?

— Мы уже были на кислороде. Несмотря на то, что счет шел на часы, мы готовимся к дню рождения Коли — на день рождения, 26 ноября, заказали торт, шары. Я поехала в “henderson”, ваш любимый магазин, я купил рубашки.

Мозг был отключен?

— Что ты, мозг не выключать ни на минуту. Врачи увидели: в этом состоянии, он контролировал все? Он не хотел уходить. “Я хочу жить, — сказал он, — я хочу жить с тобой. Я хочу видеть моих внуков”. Таким образом, приходили в больницу каждый день, сидя на кровати в зале, разговаривая с ним, держась за руки. Ночью я слышал дыхание, и, как работает аппарат кислорода.

И ему становилось все труднее дышать, уже не мог глотать, и у меня по щекам бил, за горло, но сил глотать, не шла сильная интоксикация. Кормили уже через Вену на горле. Но, вот, удивительно, казалось, замечательно: мы нарезаем знаю только что, сделали маникюр. Я пригласил священника. “Коля, у нас очень мало времени, мы должны участвовать, принимать весь этот мир, простить всех и не забудьте прочитать молитву на исход души. Она вернулась в свое тело и жить вечно”. Мы там даже рифов.

Но вечером, врачи сказали, что хотят отвезти его в реанимацию. Когда его везли туда, он сказал: “пожалуйста, не выжить, пожалуйста, не плакать. Я ухожу в лучший мир. Прощаюсь с тобой и в короткий период”. Когда утром я побежал туда, мне сообщили, что Коля только… Горячий еще был розовый и все. Врачи сказали, что был до последнего в сознании.

Потому что после аварии, когда я был в коме, а потом, когда я проснулся, я считал, что видел, как приходили ангелы с большими крыльями, взяли, улетели. Ад ему показали, но почему-то не очень много народу, и потом, в раю, где счастье, и музыка, и песни, и птицы летают, животные прогуливаются различные. Мама, папа, молодые, и он меня все время слышал. “Когда я уйду, я буду смотреть за тобой, — сказал он мне за несколько дней до… — Только ты, должно быть, Белла, не плачь, и вы должны помочь кому-то еще. Вам пока рановато, но знай — я всегда жду тебя. Я там буду петь для тебя песню, потому что мне идет и речи”.

Вдова Караченцова Людмила Поргина: "Парные лебеди один за другим уходят"

“Я не отправляется ваш в дереве? Отправляется ваш! Даже если ноги все будут в крови”

— Извините, а вы всегда были так сильно?

— Всегда. Но не физически, а духовно. Начну с того, что я был самым большим ребенком в больнице, самый большой во дворе, и всегда била детей. И играл с ребятами — не в куклы, а в пришел его.

— Девушка не была до запястья?

— Был немецкий, папа подарил, но быстро его на части: ножки не лгал, глазки. Папа тогда ужасно волновался, я пошел в мастерскую, и там каким-то образом даже встречались, но глаза уже не открывались, ручки не крутились. Мать и бабушка меня били ремнем, повторяя: “Лучше б ты родился ребенок”. И я кричала, что дерусь, потому что дети стали жертвой самых маленьких. Приходилось драться и своей сестре: был такой киоск, не мог самостоятельно стоять.

Я был одним из старейшин всех классов, один из старейшин театра института. Я не очень требователен, но, если я (даже в детстве) я ставлю цель, голову разобью, но сделаю это. Мне говорили: “Ты не отправляется на это дерево”. — “Я не отправляется ваш?! Отправляется ваш!” — даже если разорву, обувь, чулки и ноги все будут в крови. Приходила домой после этого, бабушка, немедленно выньте ремень.

— Здесь есть все-от жизни и законов физики, соединение сильных характеров в семье, редко что путное получается. Вот более-менее дает результат, и вы Николай Петрович — два, если.

— Да, он сильнее меня в сто раз. И когда мы с ним встретились, он в отличие от меня, уже сформирован как личность. Духовный человек, и это меня поразило. Я всегда искала такой духовной основы, может быть, поэтому, что я для нее пожилых мужчин, но, в действительности, были и тупее и слабее. И Если так сильна была внутри, он на все вопросы, которые могут дать ответ.

— Например?

— Как надо относиться к старшему поколению, даже если эти люди, скажем, по качествам, и его действия не являются… Если человек дурак или просто дурак, он сказал: “Извини — не дал Господь мозгов”.

— Это странно, но ее молодость и зрелость, пришла еще в советское время, когда вера в Бога, в Его поисках, тем более в актерской среде, не был приоритетом. И теперь говорит о Николае Патрик, как духовного наставника.

— У него было такое, что если, скромное отношение к людям. Ну, смотри: он никогда никого не оскорблял, ни на площадке, ни в театре. Он считал, что оскорбление человека-это самое низкое, что есть, то да унизить. Поэтому, никогда не повышал в доме голоса, на сцене, когда, с кем работал. Я мог кричать в “juno”, эссе: “что не слышишь ритм? Ребята, давай, проснись!!!”

— Сильные всегда свою машину силой. Может быть, он подавлял?

— Никогда у нас такого не было. Потом, только когда я начал читать Библию, я понял, слово: “Да приклеится жена к мужу и станут они как один блок”. И когда мы собираемся вместе, я понял, что я-это он а он это я. И прекрасно понимал, что он невероятно талантливый, не дал мне столько, сколько он. Что я не Инна Чурикова, и, хотя я играл в свое место в “Иванове”, но таких высот, как она, не достигал. Таким образом, может служить Кола, понимая, кому я служу. Когда Коля появился в моей жизни, я вообще ничего не было страшно. Ни-че-го! Даже смерть. Коля говорил: “Умереть не страшно. Я был там”.

Я сказал Коле: “Если ты ответишь на все вопросы – “да”, тогда нам нет смысла расставаться. И если “не”…”

— По его рассказам — вы идеальная пара. Неужели, прожив столько лет, никогда не воевали? Так не бывает.

— Один раз — из-за его мамы. Тогда он сказал мне, что верил в меня, я думал, я сказал вам, друг, жена, любовница, и оказывается, что привела мама, когда он уехал на съемки в Румынии. Да, мама попросила зайти к ней и забрать я уже не помню что, и в этот момент наш сын пострадал от желчного пузыря. Я между репетициями, я пошел в больницу к нему, а Свекровь обиделась.

Коля, когда вернулся, сказал, что не ожидал такого. Я тоже обиделся, ушел к маме. Обошли весь путь показывает. И на следующий день был спектакль “Тиль”, и Инна Чурикова бросился на меня: “Что случилось??? Коля так плохо”.

— Тогда пошли?

— Неделю вместе. И снится мне сон — то, что произошло дальше, но я, естественно, не знал. На гастроли в Нью-Йорке, и я, летя на банкет после спектакля. И потом, когда действительно “кто-то не” мы приехали в Нью-Йорк, жили в многоэтажке, что видел во сне. Итак, сон: я летаю, в полете изменения платья Славы Зайцева, и вдруг — взрыв, кирпичи летают, и я нахожусь в церкви, и там, двенадцать апостолов и Господа. Взял меня за руку, и он говорит: “Вы, люди, все время что-то хочет, все время что-то говорит им: беднякам-богатство, богатым — любви и славы”. И я смотрю на него: он такой хрупкий… Как же его замучили!

Я просыпаюсь, и я понимаю, что я должен написать на листе бумаги Коле вопросы. Написал, пришел к нему после спектакля домой: “Если ты ответишь на все вопросы – “да”, тогда нам нет смысла расставаться. А если “нет”, то…” всем, На что он ответил “да”, и я остался, и мы продолжаем новую семью, забыв об этом раз и навсегда. И больше мы никогда не ссорились.

И когда спустя годы Колина мама однажды сказал мне: “Почему ты с ней представление-то вопросы мой ремонт?” — “Как?! Народ же будет все делать. Она моя жена”. — “Думай, жен у тебя будет много”, – сказала Свекровь. И тогда он закричал: “Если ты хочешь, чтобы я отдалилась от них, вы знаете — я здесь, чтобы умереть на ковре, но я никогда не оставлю”, — хлопнул дверью и ушел. И я сказал Нине Приходят: “Почему ты так? Он любит тебя, и мы не можем распилить”.

Вдова Караченцова Людмила Поргина: "Парные лебеди один за другим уходят"

“Я также приговорены к смерти”

— Что у вас с рукой случилось — упал, очнулся, гипс?

— Я упала 24 февраля на даче в день рождения его сына в России. Для меня, и для всех нас, февраль-худший месяц. В феврале мама умерла, Кольцо разбился в тот же день, час и пятнадцать после ухода моей матери. И второй аварии, наша, также, был 27 февраля. Например, если в феврале все удивительные черные силы собираются. Так что была я всегда боюсь.

И знаешь, где я упал? На площадке, как правило, прогуливался Коля. Там ничего нет, потому что ничто не должно препятствовать его движению, не дай Бог, и вам поскользнуться. Но в том месте, где капает вода, был небольшой лед, и на нем я и поехал. Было так, что я понимал: голубей все, поэтому успела вытащить руку. В результате четыре перелома с осколками, операции с в качестве оправдания анестезии.

Знаешь, до операции, коль был я — в первый раз после смерти. Я вижу театр, и на встречу мне идут Олег Янковский, Сашка бабушка с Дедушкой. Евгений Павлович Леонов говорит: “Привет, красавица”. И вдруг смотрю — Коля в костюме, и мне двоюродный брат, и он настолько горяч. “Все будет хорошо, я с тобой. Но я не могу остаться, должен уйти”. Он поворачивается, и за спиной у него, как фейерверк, цветы стали открывать: Сирень, нарциссы. Он поворачивается, мне машет рукой и исчезает. Я проснулся в шесть утра: “Все проходит!” Недавно сделали повторно операцию, вынули все спицы одновременно, исключая, кажется, случае.

— Мне кажется, что не только в феврале, но машина является проклятием для ее семьи.

— Когда Кольцо, в 2005 году разбился, ко мне приходили и люди, и они сказали, что Колин звезда деревня черная звезда. Да, есть колдуны, есть проклятие, но когда ты живешь с Богом в душе — ничего не страшно. Я тоже приговорили к смерти, и вместо этого, я ногу сломал в двух местах.

— Что приговаривал? За что?

— Мы были в Тель-Авиве, в тур, и в Сантьяго из ничего, с этим он потерял голос: откройте рот рыбы, и не слушай, что поет. Сначала мы бросились к брату Аркадия Смеются — известный дурак, но не смог помочь. Тогда я вспомнил, что у меня телефон белый раввин: в Москве она работала фармацевтом, делал уникальные лекарства на основе трав. Я звоню, я сказал: “Пойдем”. Пришло: раввин был доставлен в Задницу в другую комнату, почитал Каббалы, дал ему флакон с какой-то жидкостью, она пахла чесноком. Но для меня он почему-то спросил: “все нормально?” — “Хорошо. Правда, в последнее время, знаете, у меня перед глазами возникает число 24 и Привет встает, как у зверя перед лицом опасности”. Это то, что считает по часам моего рождения, и он отпустил, давая кабель тебя из депрессии. Но просила позвонить, если что-то случится. “Что может случиться?” — я вас спрашиваю. “Ну, когда это произойдет, звоните”.

Голос у, Если действительно вернулся из турне прошло на ура. 23 марта мы должны вылететь, но рейс был задержан, и только 24 обратно в Москву. Мы вышли в коридор, и сразу же мне стихи и летит вниз головой. Чудом ничего не сломано, как встал… он Вошел в дом, чем обычно в квартире. Это то, что было?

— Так, может быть, это и был оккультный приговор, — в первую очередь, а затем, в последнее Федеральной ночь 2005 года, Николай Петрович?

— И до второй аварии также происходили странные вещи. Однажды ночью, когда я обычно слушал, и камень, и увидел в окне какие-либо страшные рожи. И потом эти же рожи видел в храме Ванги в Болгарии. Мгновенно появились на иконку Божьей Матери. Кошмар! Я могу предположить, что люди колдуют, порчу наводят, но, что все потом воздастся.

— Какие доказательства связи того и этого мира, лично вы находитесь, и вы можете доверять?

— Я же все время говорю с рельсов. Я говорю: “и кашель не мне здесь жить без тебя. Ну, дай мне знак: оставаться ли здесь и почему?” И это только на сороковой день прошел, рано утром в Турции я выхожу в море. “Ну, что? Где ваши ответы?” И то, как будет солнце, как будто выключил моря и лучи, лучи — я все понял. Да, это постоянная связь между людьми — живыми и мертвыми. Таким образом, смерть-это переход из одного состояния в другое, но душа продолжает болеть, страдать, любить.

— То, автомобиля, что вы не верите, что проклятие?

— Нет, теперь я с руки закончить и вернуться к машине. Когда был жив Коля, это моя жизнь, как простая борьба за выживание. Но она меня учила, терпение и милосердие, не только тот, кого ты молока, если, и на его стороне, что смотрит на тебя. Мне не стыдно сейчас подходить к кому-то, спросить: “чем-нибудь помочь?” После прохождения всех этих испытаний, я могу кому-то что-то рассказать, дать Совет.

— Кто-то попал в такой же, как вы, ситуации или еще хуже. Как жить? Сильное имя, не.

— Люди мне звонят, пишут, я обращаюсь к врачам. Когда я прихожу в театр, меня встречают, не потому, что я великий художник, а потому, что жена великого русского актера, который выживет и что моя любовь помогла выжить. За это меня любят и уважают. Здесь женщина (я не знал), буквально умирал сын щитовидной железы (неправильно поставлен диагноз), и он привез меня в Москву. Дал лучший учитель, помогли, и мир моего одиночества открылся огромный веер, я вижу, все мужчины. И я бы сейчас с удовольствием вернулся в театр.

“Мне жаль, что я был, хотя бы видение, какое…”

— Николай Петрович, у него было много друзей в кино. Почему никто не предложил вам работу?

— Как? Дек Фурманов Санкт-Петербурга первый позвонил и предложил мне выбрать одеваешься в старый спектакль или начать репетировать снова. Тогда я сказал, что нет, я должен был привыкнуть к уединению в доме и на даче. То есть, я с рельсами, но без вашей материальной жизни. И потом… я думаю, что если уж и выходить на сцену, – это та, где он стоял. Потому что Татьяна Ивановна Питер в свое время, предупреждал: “Будьте, в случае ухода, здесь всегда присутствуют души умерших актеров. Поэтому, не кричите, не смог, не массивы”. Хотя она была еще по материнской линии. И я уверена, что Коля, который сейчас находится на небесах, а также между ними и помочь мне каким-либо образом.

Я сейчас живу в странное измерение, — я действительно на землю и реалистично, чувствую себя в другом пространстве. Не то, что я сошел с ума… Иногда утром просыпаюсь и начинаю ржать. “Ну, что? Ты снова что-то весело счетов?” И я бегу по коридору и смотреть на свои фотографии, где в последние годы на него очень серьезно и взгляд: видимо, чувствовал, что уходит.

Мне тут, как сказал один экстрасенс и бодрым голосом сказал, если бы увидел, что Кольцо мое прыгает там на белом коне, “и вы, — сказал экстрасенс, через два года жениться и будет счастлив”. — “Ну, да, – сказал я, — что ж, можно сравнить с Рюкзак мой? Где я могу найти этого типа, единственное, что заполнит все пространство? Петрович, знаете, что я лучше, поленом по башке дать, прежде чем я выйду замуж”.

Нет, я не собираюсь менять это место на появляются ночью. Животные наши все еще ждут Задницу, хотя я сказал им: “чего ждете? Папа, он не придет”. Потому что гулять ходили все вместе — две собаки и пять кошек. Мы привыкли, что его сопровождают. Потому что все кошки у нас собран, кроме Клипов: еще один выводок поклонников, когда разбился Коля, принесли в театр, не знает. Сейчас 15, он главный, и только он спит на вашей стороне, наша лучшего средства мы празднуем. И Чили — 12.

Я, когда возвращаюсь с дачи, у меня всегда слезы на глазах. Мне кажется, что был там, ожидая. Он всегда знал время, когда я вернусь. И теперь… Хотя бы сидя, хотя бы видение, какое…, Но не…

— Вы можете создать фонд ближайшая к? Так много близких известных людей делают.

— Мне нужно сделать файл. Вот Бахрейн музей теперь имеет свой файл, документы, фотографии, Холм костюмы… Я открыл фонд, но я не понимаю в этом ни-че-го! Должно быть, вероятно, финансовой базы, спонсоров, чтобы помочь актерам, попавшим в беду, проводить фестивали. И ты, вместе с рельсами и другими артистами, режиссерами, было-конкурс актерской песни Андрея Миронова — ты знаешь, как не легко. И может быть, время еще не пришло.

Теперь у меня есть Gucci сознание того, что я потерял в этой жизни. Не у меня есть ощущение, что я какая-то, бедной. За моей спиной стоит Коля. Здесь находится могила его хочу поставить памятник в форме. Чтобы Коля был на сцене, как в финале “Юноны”: он стоит на коленях, а за ней свечу.