Валентин Смирнитский рассказал о нелюбви к Портосу: «Надоели шуточки»

Не обращайся к нему за тома! Все равно называется. И я собираюсь. Да, ничего из Портов не позволили мне этого назначения. Несмотря на то, что в его жизни была Позади, театр, Господь функции, бурная личная жизнь… И трагедии… Но если так назвали тебя за тома, полезай в кузов. 10 июня не менее, наша за двоих, в смысле, Валентина Джордж Вашингтон, исполняется 75.

“Мой дом-моя крепость”

— Валентина г., в настоящее время в Испании, я так понимаю. Давно там обосновались?

— Уже 13 лет. Ну, как… раз, когда я иду туда, у меня там есть дом. Я там отдыхаю, отношения.

— Домик-скромный?

— Ну, я, конечно, не Абрамович.

— Это твой домик можно вызвать на дом?

— И я называю это — дача.

— Получается, что Россия-это место для работы?

— Ну, не совсем так, во всяком случае, я русский житель и патриот своей страны в хорошем смысле слова. Я не считаю себя ни в эмиграции. Но если так случилось хорошая возможность иметь дом в Испании, где мне нравится, то почему бы и нет? Мне нравится климат, мне нравится эта страна, поэтому я выбрал этот вариант, и я стараюсь, насколько это возможно, чем можно здесь отдохнуть и расслабиться.

— Если мы берем год, сколько процентов времени находится в Испании и сколько здесь, в России?

— Ну, три раза в год я там буду точно. В конце весны — начале лета, потом осенью, как правило, и всегда зимой.

— Что это за место, если не секрет?

На юге Испании, в городе Аликанте, представляете себе? Побережье, зимой не +20.

— У вас там есть русские соседи?

— Полностью. Многие даже по моим следам пришли. Возврата ко мне в гости, смотрели, и после этого решались на покупку моего дома, поля.

— Владимир DLNA, я знаю…

— DLNA там, Андрей, Илья, Саша Михайлов, Ольга Хорошая… И не только актеры, люди других профессий. Ванная комната колония достаточно обширна.

— Но иногда хочется от всех бежать, уединиться.

— Конечно! Мы не живем в деревне. Мой дом-моя крепость, здесь я хорошие. Хочу — общаюсь, хочу — нет.

— Я вижу в их полный список ролей в кино. В общем, сколько у вас есть?

— Ну, где-то около 200.

— Это очень много! Если Чемпион у нас в этом виде спорта Армен Борисович в горле, безусловно, входит в тройку призеров. Извините, я о материальном, лишь бы купить этот домик в испанской деревне, нужно было много-много-много их.

— Конечно, вы правы. Так же у меня денег не Navona и заработанные честным трудом.

— Хотя все равно 200 функций и избыток. Но вы не понимаете, что это его профессия, которой есть что играть, есть что зарабатывать.

— Согласен. Вы уже знаете, какое значение мой возраст?

— 75 ты с помощью Бога.

— Ну, вот. А теперь представьте себе: каждый художник свой потолок карьерного роста, бумаги, и сужается, возможностей все меньше и меньше. Да и, на самом деле, предложений не так много. Иногда меня вынуждают обстоятельства, материалы. Я по-прежнему, имеет что-то выиграть, у меня есть семья, обязательства, какие-либо. Вот и все. Конечно, это компромисс.

“В молодости меня путают с Андреем Миранда”

— В конце концов, вы прошли школу в Африке, и это место, школы, более высокой, чем искать дальше.

— Да, прошло, слава тебе, Господи. Профессии, которые у меня есть (что — не мне оценивать), учил меня он. Бить его после театра в институте, я понял, что это за профессия. Свою школу я не могу ни с чем сравнить.

— С From не было легко. Лев Суров и Валентин Hat говорили, что так нельзя, когда все становится только актриса, в этом случае, Ольга Гвоздя. И они уходили.

— Нелегко, конечно, и были с ним в разные периоды. Хотя у меня было много за 20 лет сыграл функций любого типа в их шоу. На форумах, без сомнения, великий режиссер ХХ века, до сих пор директор и педагог. Он встал, после Такая и не заслуживают-Данченко… За что в последствии был еще Пит Фоменко — один из тех людей, которые воспитали своих художников, создали свою театральную идеологию.

— Шахтеры, Захаров…

— Да, по пальцам пересчитать.

— Вы все еще считаете, что внимание к Африке в Бак была их ошибка?

— Я боюсь, – это оценить, как и в целом все деяния этого гения человека. На Таганке он короткое время работал и умер, и яркими выступлениями он не был там. И много проблем, конфликт с компанией. Я должен был вернуться к организовать этот коллектив, убедить его…

— Леонид Филатов в письменной форме, а затем снял фильм “Грязный ребенок” об этом.

— В конце жизни, когда он уже был болен, Филатов признался, что тогда был неправ по отношению к Африке. И Веня Сыро там была Очередь, Виталий Шаповалов, на мой взгляд. Все они признались, что были не правы.

— Тогда можно сказать, что Африка Travel?

— Я боюсь сказать. Ему было трудно: после всеобщего обожания, что попал в другой среде не рассматривать в качестве его директора. Пришлось сильно нажимать, чтобы убедить их.

— Почему вы ушли из театра?

— После Африки в Театре на Малой Бруно пришел Женя Лазарь, Сережа Яшин ставил спектакли, и мне стало скучно. Я тогда работал в театре “Детектив”, у Параны в Театре Луны. Тем не менее, в театре я несколько раз пытался вернуться, но это было все не то. Я даже Галина Борисовна Dolce приглашен в “Современник”, я там два года играл спектакль “там на и К0” с Игорем, что я, но в театре служить уже не хотел идти.

— То, что не говорят, что в молодости были похожи на Андрея Миронова?

— Да, конечно, было.

Валентин Смирнитский рассказал о нелюбви к Портосу: «Надоели шуточки»

— И даже в замешательстве после фильма “Семь стариков и одна девушка, с вами и “Бриллиантовая рука” с ним.

— Вышли в то же время, эти фильмы, и просмотр изображения мы два адекватных персонажей, которые бегают, поют… Хотя мы внешне не очень похожи до сих пор. С Мириам-то я был хорошо знаком, но об этой “путаницы” мы не говорили.

— Тусовка художественного, является его среде, или от нее тоже хочется бежать куда подальше? Ведь художники являются вредоносными детей до старости.

— Я надеюсь, что с возрастом я смогу и стал более уходить. Я слишком хорошо знаю Арктике тусовке. Помните, Ширвиндт сказал: “Террариум единомышленников”?

— И мой любимый центральных говорил: “против кого дружите”.

— Да, что такое общение со сверстниками начинает Таити в какой-то момент. А еще говорят: “Актер-это кладбище не сыгранных ролей”.

— И, что не играл и уже, вероятно, не будете играть?

— Много, список длинный, а времени не достаточно. Мы From в последний год пребывания в Театре на Малой Бруно и начали репетировать разбил “Дядя Ван”. Там мне дали роль врача Astra, но я не играл. Мне понравилось.

“Смерть ребенка, – это мой крест и моя вина”

— Бог пригласил не требуется, как это исторически сложилось, да? Помните, у Рязанова в его стихотворение, которое стало песней: “Даже дату своего ухода, не следует благословлять местного”?

— Согласен.

— Значит, и трагедии жизни, также нужно принимать с благодарностью?

— Не знаю, вопрос сложный. Человек переживает все это… у меня был трагический момент в жизни, и я не знаю, с благодарностью надо принимать или нет…

— Вы потеряли сына, что может быть хуже?

— Да… Я стараюсь не помнить.

— Ты сказал, что это твой крест…

— Да, крест, и моя вина есть, никуда не денешься. Каждый нормальный родитель-это крест, если случилась такая страшная трагедия. Другое такое несут, переживают, но тем не менее это крест, и всей жизни. До конца.

— Вы узнали об этом, в то время как на гастролях в США, и они не могли пойти на похороны…

— Я просто не мог, я узнал об этом поздно, не в один день, и на третий день. И уже на следующий день должны были состояться похороны.

— Вы не могли разочаровать людей, с которыми они играли в спектаклях.

— Да, конечно, был не один месяц на гастроли, огромен. Может, я, и ушел, меньше, потому что был такой эмоциональный порыв, но это было бессмысленно. Мои друзья, что мне дозвонились, и все сказали, что они меня убедили.

— Таким образом, у художника свой особый долг, и, хотя он вызывает какой-то страх, личные трагедии, а есть спектакль, в этот момент, он должен выйти и играть?

— Конечно. Известна история, много раз вы прошли в жизни многих актеров: когда умирали близкие люди, и он ничего не может сделать, я понимаю.

— Я помню, что осуждали Филиппа Киркорова: когда он умер, мама, у меня был концерт, но не отменил его. Но он не мог оставить своих зрителей. Или когда умер Андрей Миронов и Валентина Парик упрекали, что не было отменено после тура в Риге.

— Ну, да, в этом жестокость нашей профессии, и, что не делай. Это ваша личная трагедия контакт, с которым вы можете разместить тысячи людей, которые, опять же, пришли на тебя посмотреть. Я, когда выходил на сцену, пытался преодолеть себя. Это было очень трудно, но я старался.

Валентин Смирнитский рассказал о нелюбви к Портосу: «Надоели шуточки»

“От Африки до Порта”

— Перейдем к его более известной, более трансцендентной функции — Портов. Вы можете позвонить своим проклятьем… я Понимаю, что она принесла ему популярность и все остальное, но то, что в этом случае?

— Да, я хотел бы проклятьем это не назвал, нет. Я не один из таких. В судьбах многих очень известных актеров были такие роли знаковых. Ну, они проклинали их?

— Кто-то — да.

— Другое дело, что я его за две не взрывалась никогда, не сел в гиппокампе и не пошел дальше. И то, что произошло — и слава Богу! Замечательный момент в моей профессиональной жизни, актерской жизни, я до сих пор с удовольствием вспоминаю, и нет проклятий об этом нет. Просто надоели постоянные шутки, журналистика мало. Но я к этому уже приспособились.

— Вот, Вячеслав Васильевич тебе с не любил говорить о Использовании…

— Я тоже не люблю говорить за двоих.

— И когда в эту драку детей и крики: “Мул, не нервничать меня”, она отвечала: “Pioneer, иди в задницу!”.

— (Смеется.) Да, конечно, это его шутка.

— Вы также, наверное, я хочу отправить специальный навязчивых людей в связи с для тома?

— Хочу, но делаю это очень редко, стараюсь смарт-уйти навсегда. Но если совсем за горло берут, то падает. Только сейчас это все реже происходит.

— Слава Богу. Хотя это тоже взрывалась: и “20 лет спустя” и “30 лет спустя”… И, конечно, это продолжение сбоя.

— К сожалению, да. Не получалось по многим причинам, и не по нашей вине. Там, среди прочего, пришел Дюма, потому что все его произведения гораздо слабее, чем “Три мушкетера”. У меня даже подозрение, что, например, “Виконт де Барселона” уже не писал сам Дюма, и одну из своих литературных негров. Меньше интриги, меньше приключений комментарий.

— А то, что было на съемках в 1979 году — это совпадение, всего, драйв, эмоции, и, конечно, как вы говорите, прежде всего, является Максим Дунаевский.

— Конечно, без сомнения, не менее 50% его заслуга. А может, и больше.

— Если взять всю, четыре мушкетера… они все разные, но мы друзья, почти как комаров, можно сказать.

— Да, так было. Хотя это редко бывает.

— Вот, Вениамин Сухой… такой интеллектуальной Бак…

— Так до сих пор и остался.

— Бояре — звезда…

— Он-это двигатель, вы знаете, энергии.

— Ну, а вы, как описать? Вы действительно думаете, умный человек?

— Я не знаю. Тонкий — не тонкий, деликатный — не касание… Это пусть другие скажут. По крайней мере, я не считаю себя настолько Doblo-либо.

Валентин Смирнитский рассказал о нелюбви к Портосу: «Надоели шуточки»

— Судя по ее ранних ролей, где вы были тонкая во всех смыслах слова, очень умный бумаге… А если сравнить всех вас, Игорь Без покойника, с точки зрения художественной карьере… Вы никогда не думали об этом?

— Вы сказали о Смехова — он как был, так и остался. Он дружит с литературой, – пишет он, энциклопедиста, очень вежливо. Миша немного отошел в другую сторону, хотя и имеет блестящую карьеру и успешный был. У Игоря, к сожалению, не получилось, царство Небесное ему. Он был человеком, немного нервничал. Всех нас, своих друзей, в этом смысле, ему помогали… у него и в личной жизни были проблемы… А о чем я буду говорить. Ну, то, что есть, то есть.

— В личной жизни кто-то, что не является. Здесь у вас есть…

— Конечно, без сомнения. Хотя наш директор “Мушкетеров” Севиче почему верил, что мы в жизни нашей повторили путь героев Дюма.

— Они говорили, что Долина-Севиче не хотел убивать ALTER, но его приговорили, он к ней плохо относился на съемках.

— Да, так было, но к ней относились очень хорошо. Но это позиция, наш директор замечательный, покойный Юра, он предупредил, на Нобель по какой-либо причине. Что вас заклинило на ней.

— Я слышал, что д’Паук должен был играть Деда, а вместо Права — Елена Соловей.

— Был, да, Саша Отменена пробовал. Мишу Боярского в целом привели на роль Рошфора, но вот так случилось.

— Трудно представить, что было бы фильма, если д’Паука сыграл не Боярский, и бабушка с Дедушкой.

— Ну, конечно, вероятно, что-нибудь другое было бы.

Это другое. Но там будет достаточно?

— Нет, почему, там пробовал много художников, но Юра, царство Небесное ему, был фантазер. Ей казалось, что Портос должен отображаться точно так же, как и я.

— Вот образец китайском языке-это довольно унизительно.

— Но нет решает директор, и теперь слух — там производитель решает, или какой-либо из его людей. Вот это самое унизительное, точно. Я сейчас почти не называют в слух, но иногда случается.

— У вас были моменты, в которые должны играть, но в последний момент его “отцепили”?

— Миллион раз.

— Он в безопасности?

— Иногда, наоборот, радовался, когда фильм был плохой. Но здесь, в фильме “Щит и меч” я попробовала в роли, которую потом сыграл Олег Янковский. Впоследствии я играл там небольшую роль в другом. Но я знал, что Янковский-это и был абсолютным комфортом. Ну, какой из меня ариец?

— Ну, так что тебе, лично, оказалось на два? Прежде чем вы родственные души?

— Не знаю даже. Ну, наверное, две половинки, любовь к комфорту.

— Но, тем не менее, “один за всех и все за одного” — этот девиз для тебя актуален?

— Да, это замечательный девиз.

— У тебя много друзей? Разве может быть много?

— С возрастом, все меньше и меньше, потому что я в том возрасте, когда многие мои друзья уходят… И ушли. Есть друзья, конечно, но немного.

— Усадьба-это друг?

— Друг.

— Сыро, друг?

— Друг.

— Если, не дай Бог, что-то происходит, вы делаете, чтобы им помочь?

— Конечно, в силу моих возможностей. Обязательно.

Вам также может понравиться