Турецкий режиссер Семих Капланоглу: «Два часа я сидел у могилы Тарковского и благодарил его»

Турецкий режиссер Семих Мексиканец прибыл в 41-Ю MKV в качестве члена жюри. Ваш визит искал давно, и только сейчас, благодаря Год Турции в России, были в состоянии сделать это. Семих является важной фигурой в мире кино. Его трилогия “Яйцо” (Анна премьера 2005) — “Молоко” (Венецианский кинофестиваль) — “Мед” (с пометкой “медведь” Берлинале 2010 года, жюри, под руководством Вернера Гарсия) станет со временем классикой.

В Москве Мексиканец не только смотрел и оценивал конкурсные фильмы, но и также представил свою собственную политик образ “по зернышку”, уже имеющую большой приз кинофестиваля в Токио в 2017 году. Считается, что это практически римейк “Сталкер”, хотя сам режиссер говорит, что, где “Солярий”. В “Зерна” показывает мир после экологической катастрофы, и главную роль играл первого класса Франко-американский актер Жан-Марк Барр. В роли Андрея, который вместе с главным героем перемещается в синоним пространства Земли, Семих пригласил российский актер Григорий по происхождению.

Семих родился в Смирне, в 1963 году, там же учился в университете, на факультете кино и телевидения и безнадежно болен Вечера. Нам удалось поговорить во время краткого перерыва между конкурентный образцы не только кино, но то, что поразило наш гость в Москве. Он показал фотографии, сделанные с ее телефона, который был, в большинстве церковь на Новом Арбате, снятая в разных ракурсах и в разное время. После разговора Комично обозреватель “МК” уже не мог пройти по ней, а не фотографии. Есть вероятность, что так будет.

— Что же особенного произошло, когда вы впервые увидели фильмы Андрея Тарковского?

— Тарковский — смысл моего творчества. Его фильм “Зеркало” потряс мою душу, до такой степени, что никакая другая работа не повлияло. Ни одна книга, ни один фильм у меня не было ни до, ни после этот эффект на меня. Я видел “Зеркало”, и все, что я знал до этого о кино, было разрушено. Тарковский дал понять, что искусство-это то, что напрямую связано с чувствами человека. И, позже, все ее фильмы производили такой эффект, как будто сломаны, у меня земля из-под ног. Вы заставили задуматься о том, кто я, зачем здесь, куда я иду и зачем пришел в этот мир. Тарковский ставит эти вопросы, и направлен на поиск ответов. Мои фильмы стали попытки найти ответы на вопросы. Я был на его могиле, недалеко от Парижа. Очень трудно было найти. Там все написано на кириллице. Два часа, сидел рядом с могилой и благодарил. За что? Благодаря дорого, как и появился смысл моей жизни.

— Это связано с опытом человека и ранили способность и язык?

Это что-то уникальное. Вы не можете отделить одно от другого. Для меня важно, по физике, духовный элемент. Многое определяют, стихи, поэзия сердца и души. В нем есть молитва. Тарковский показывает, что создание фильма и есть в своем роде молитва.

— Но ты особенный. Не, это семя будет расти. Несомненно, кое-что вложили в вас родители.

— Какая-то связь здесь явно есть, то, что уходит своими корнями в детство. Основные понятия, которые использовал Тарковский, – это вода, ветер, огонь, земля. С детства важны и для меня, как поэзия. Она в первую очередь. Я рано начал писать стихи, и до сих пор занимаюсь. Так что поэзия-это тоже своего рода связующим звеном между нами.

— Почему имена свои фильмы, связанные с едой? “Мед”, “Молоко”, “Яйцо”, “Зерно”…

— Не следует рассматривать в качестве маркировки еды. Каждое название имеет двойной, в смысле метафизики. “Яйцо” означает “возрождение”. “Мед” — душа природы. “Молоко” – это мудрость и знание. “Зерно” — дыхание жизни.

— Почему вы пригласили на одну из ролей Григория по происхождению?

— С Григорием мы познакомились на кинофестивале в Берлине в 2010 году. Он получил там приз за лучшую мужскую роль в “как я провел этим летом”. Мой фильм “Мед” также отметили,. И когда я начал работать в новом фильме, – подумал Гриша. “Зерно” фильма, связанный с будущим, можно сказать, превосходно, и это тоже свидетельство моего уважения к дорого, как.

— Каждый фестиваль стремится показать, турки произведения. Но глядя на человека поток из Стамбула или из Анталии, вы думаете, что современный зритель не нуждается в глубины смысла.

— Никогда, в принципе, не было спроса на подобного рода кино во всем мире. Всех заинтересованных в поп-культуре, популярные жанры. Я каждый день езжу на показы Московского кинофестиваля, и я вижу почти пустые залы. И те, которые приходят, в основном, моего возраста и старше. И так везде. Все мы знаем, что они популярны в голливудских фильмах с большими бюджетами. Из них собирается молодежь. К сожалению, наш мир сейчас находится в этой точке. Мои фильмы собирают около 50 тысяч зрителей. “Зерно” собрала более 100 тысяч. Не легко строить отношения со своим зрителем. Но мой трилогии до сих пор отображается в небольших кинотеатрах и культурных центрах, на него есть спрос. То есть, несмотря на течение времени, некоторые фильмы еще не умирают.

— Так ли важны внешние впечатления? Возможно, достаточно собственных мыслей, чтобы перейти на следующую мысль?

— То, что происходит внутри меня, происходит, так и снаружи. То, что человек живет внутри себя, как он смотрит на внешний мир. Но мотивация для создания той или иной работы, желание создать что идет изнутри.

— Почти два года, вышел “Зерна”. И что вы делали тогда?

— Я работаю в новом фильме “Привязанность”. Это история матери и ребенка, за его отношения в современном мире.

— Чисто турецкий проект или международном уровне, как “Зерна”?

— Большая баня, и это связано с тем, что международные проекты требуют много времени, являются сложными. “Хобби” создается силами Министерства культуры Турции и телевидения.

— Что-то удивило в Москве?

— Удивили некоторые улицы и здания — обновленным, чистым и красивым. Но я все еще могу представить себе не только что меня, в естественном состоянии, такими, какими они были раньше. Наибольшее впечатление на меня произвела церковь на Новом Арбате. Я сделал фото с другой свет, ночь и день, каждый раз за шагом, каждый раз фотографируя.

— Но в Стамбуле, больше аутентичности, чем в Москве.

— Уже там все меньше и меньше. Старое постепенно исчезает.

— Режиссеров, турецкие, в основном, живут в Стамбуле или Анкаре?

— В Стамбуле. И я там живу.

— И что особенно важно, кроме того работать по новой модели происходит в вашей жизни?

— Я начал перечитывать Льва Толстого. “Ана, Дорогая”. Когда я был молод, читал свои произведения. Но теперь они на меня большее влияние. Мне интересно, как Толстому удалось обсудить большое число отношений между людьми? После всего, он, как судья, его не разбирает. И когда он рассказывает историю одного из персонажей, дает нам возможность почувствовать другого персонажа. Как будто там вокруг зеркала. Имеет затронуты социальные, социальных, сельскохозяйственных проблему, но не сообщать о них. Роман создан таким образом, что мы не можем вытащить из него ни слова. И если это сделать, то все будет уничтожено. Толстяк, не имеет ничего случайного.