Михаил Мессерер: «Классический балет — высочайшее достижение человеческой цивилизации»

В этом сезоне, один из самых прославленных танцевальных педагогов Мигель жалок своего 70-летия. В течение этих лет, мастер давал своего класса в лучших танцевальных компаний мира, в том числе и Королевского балета Великобритании, Парижская Опера, Американский билет theatre (ABT) и многие другие. Но театр, в котором он вырос, конечно, Большой. У Михаила Григорьевича и другая компания, которую он считает своим домом: театр, балет, которой руководил в течение 10 лет и сделал это в одном из балета лидеров — Сан-Мигель-театр. Тем не менее, в этом сезоне, был вынужден покинуть свою возлюбленную компании. Почему? На это и многое другое и попыталась определить, в “сна”, беседы билета обозреватель “МК”.

“Девушки, на пальцах и в пакет-это не классический балет”

— На самом деле я планировал приехать в Сан-Мигель в сезон, – начинает разговор Михаил Григорьевич. — Потом выяснилось, что нужно остаться на второй, третий, пятый… И я всегда думал, что это последнее. Однако, когда закончится мой четвертый контракт с Ракет театр, я сказал, что продлевать его, к сожалению, уже не могу. Но театр предложил мне остаться до конца сезона, который закончился 28 июля прошлого года. Мне опять предложили ремонт, и я сказал, что не может оставаться.

— Почему?

— Первый раз, в 2008 году мы организовали тур Мигель-театр в Лондоне, и с тех пор я был связан с этим театром. Для меня это был очень интересный и плодотворный период. Я благодарен-Петербург зрителей, так и зрителей по всему миру, которые приходили на наши спектакли, и благодарен мой расчет театр, менеджеров, художников. Каждому из них я отношусь, как к своим детям. Но все эти годы я всегда помнить о том, что у меня есть семья, что у меня есть дети: сын, сын, видим соломинку, как раз 10 лет меньше, и представьте, сколько из этих 10 лет я ездил сюда по выходным с ним видел только. Дочь 19 исполнилось — и тоже жаль, что я не проводил с ней столько времени, как хотелось бы, разрываясь между Россией и Англией, где живет моя семья. Мне приходили, конечно. И тем не менее, это не так… И я чувствовал, что потом будет слишком поздно. Теперь нам нужно уделять больше времени на младшего сына, и я думаю, что все поймут меня.

— Это значит, что не имеет ничего общего с возвращением к руководству балета Начо Данные?

— Наоборот, ее возвращение должно быть в моем уходе. Когда я сообщила, что ухожу, театр обратился к Начо, который также закончил работу в Берлине.

— Но, тем не менее, связаны с театром? Думаете, сделать что-то для театра — “гость”, например, хореограф?

— Театр мне дорог, и, конечно, ваших отношений с ним, я сохраняю.

— А почему театр не празднует свой юбилей?

— Потому что я был в принципе против того, чтобы тратить силы компании, чтобы отметить юбилей руководителя. Мне кажется, что это ошибка. Мы должны работать во имя зрителя, посмотреть его репертуар. Можно, конечно, пытаться делать все и без подготовки, но высоты я не делаю. И, в принципе, там и так идет, извините за март, фестиваль мой репертуар.

— С его именем связан подъем Мигель театр-это признанный во всем мире. Мы знаем, что в театр руководство недавно вернулся Начо Данные — вы и с ним работали в должности главного балетмейстера в тот момент, когда он принес клятву компании, в 2011-2014 годы. Это также очень хорошо для театра время, потому что это, когда компания достигла равновесия, в современный и классический репертуар. После того, как вы уходите, это не приведет к возникновению опасной ситуации для классического репертуара балета?

Это опасная ситуация, чтобы классический балет как жанр искусства, периодически возникает везде. Мне кажется, что классический балет-это высочайшее достижение человеческой цивилизации в области культуры, и пытались дезертировать с корабля современности. И теперь также можно услышать, что классический балет устарел, это правда, что говорит с 20-х годов прошлого века, но он прекрасно выжил, благодаря, кстати, Дорогое). Российского, а потом Советского искусства верно, когда представляли балет.

Теперь современное искусство активно развивается, это замечательно, но не кажется мне, забыть традиции. И в мой цикл театре мы стараемся отслеживать эту часть. Потому что если музыка “Ливан озера” (условно), это не означает, что на сцене мы видим классический балет. Девочки, на пальцах и на пачках сигарет-это не все. Я пытался сохранить стиль исполнения, чтобы артисты понимали, что они делают. Не было похоже, что Принц и злой Гений, танцы, что-то, и оба они танцуют в том, как “Спартак”. Эти вещи, к сожалению, в некоторых театрах они сталкиваются. И мы стараемся этому следовать — для балет остался и именно в классическом стиле. При этом, пытаясь сохранить и современный репертуар.

— Как складываются сегодня ваши отношения с этим очень неординарным человеком, как Владимир пусть едят?

— Я отношусь к нему как к старшему сыну. Я радуюсь всем его успехам и разочарование, если он сделал что-то неправильно. Но мой младший сын, 10 лет, и в этот момент требует пристального внимания.

“Мама, встретился с английской королевой, но не встретился со Сталиным. Он просто шел в своей речи…”

— Михаил Григорьевич, так, что у вас юбилей, мы собираемся вернуться в начале своей творческой деятельности. Ясно, что его мать является одним из самых известных и престижных советских балерин большого театра, его легендой, Предел-значит поверить. Это было предопределено, что вы классический танцовщик?

— Мама хотела, чтобы я был танцовщиком, и отдала меня в билет в школе. Я там, честно говоря, не рвался. Но в школе я всегда очень любил. И я уже не думал, за пределами балета, независимо от того, что профессия танцовщика, тогда была очень престижной… Ну, вы понимаете: путешествия, что для обычного человека это было, как полет на Марс, армии резерва, хорошую зарплату, кооперативного дома в центре Москвы, машины и т. д.

— Вы с Грегори ли, какие отношения?

— Хорошо, даже чисто человеческого, и не только профессионально…

Недавно вышла книга воспоминаний Азария, которую он Поймал, и там очень хорошая и живая глава о вас и вашей матери. Мне очень понравился момент, как описано в приемной королевы Великобритании Елизаветы, где были предоставлены твоя мама в порядке…

— Случайный мне как брат, и что бы он ни написал, ни сказал, — мне всегда очень близка.

— И это единственный иностранец в команде, которая была у вашей мамы?

— Нет, не много. Иосипа Броз Тито дал какой-то приказ типа, когда танцевал последний сезон. Румынский орден есть. Иранский шах вручил ему приказ. Ну, кроме, конечно, Советского Союза, орденами Дружбы народов, звание Народной артистки, лауреата сталинской премии, ордена “знак почета”…

— К Сталину, как к ней относился?

— Он сказал, что неоднократно был на его шоу. Когда давали “Пламя Парижа”, Сталин всегда приходил.

— И общался со Сталиным?

— Не говорил никогда. Я думаю, что нет.

— И другие представители партийной элиты?

— Когда она участок ее сестра Рахиль, мать Майя Плита, лагерей, она бежала ко всем. И заместителей Берия был. А Берия, правда, не упал. Ездил к Меркель. Она пишет об этом в книге.

— Вы не помогли ему написать воспоминания?

— Нет, она же написала. Она даже фотографии сама подписывала. К сожалению, это жизнь вдруг ушла, и книгу опубликовать не успели, потому что особый очень касался магазин. Годы проходят, меняется отношение к жизни эпизодов, и она убирала что-то, вон там. Я ему помог только тем, что опубликовал свою книгу после ее смерти. Но это только первая часть книги.

— А вы вторую часть опубликовать?

— Да, я хотел бы. Я надеялся, что здесь атрибут сезона, мой цикл в театр, я собираюсь вернуться в Лондон, — я так и делаю. И так я работал 10 лет — не было секунд Product в том числе.

— Михаил Григорьевич, я не могу обойти эту тему, как Майя Михайловна Плисецкая, и ее мемуары, где она много пишет и о своей матери…

— Майя была гениальной балериной, но разница в возрасте между нами была слишком велика, и я, к сожалению, не могу похвастаться, что с ней близко общался. Некоторые воспоминания, только… Мама и Майя очень похожи по темпераменту, даже внешне. И Майя, напечатал в начале моей матери, в исполнительской манере. Например, когда я вижу фильм-балет “Бахчисарайский фонтан”, я вижу, что Майя — копия матери.

— Вы так интересно семьи, и я хотел бы знать об их отношениях с Борисом Странный и его жена Белла Мандолине.

— Очень хорошие. У меня со всеми хорошие отношения. Белла очень Дальний родственник, жена его двоюродного брата. Конечно, она была единственным человеком! И я помню все те моменты, когда мы встречаемся всей семьей. Встреч этих было также, к сожалению, не так уж много. Я же в Лондоне жил. В основном мы встречаемся на юбилеях Александра Михайловича Это был, дядя мой (недавно умершего). Белла всегда грандиозное впечатление производил: занимал собой все пространство, даже когда я сидела и только говорила…

Михаил Мессерер: «Классический балет — высочайшее достижение человеческой цивилизации»

Побег из СССР

— Но уклоняется от ваших знаменитых родственников, и обратимся непосредственно к своей жизни. Вы, наверное, уже предполагаю, что я имею в виду его знаменитый побег в Японии… Почему и как это произошло?

— Может, что молодежь сегодня не понимает меня, но тогда трудно было жить в Советском Союзе: не было свободного выезда из страны, я должен был слушать ложь без конца… Я хотел бы, чтобы мои дети выросли свободными людьми. Я хотел, что я мог думать свободно и говорить то, что считаю целесообразным, чтобы свободно путешествовать по миру и работать там, куда меня вызывают.

— Как реально это решение? В Новой, например, произошло в некоторой степени спонтанно, благодаря случайности. Когда были гастроли в Японии, приняли решение не возвращаться?

— Определенно — нет, кроме того, решение было принято в последний момент. Мама моя все это хорошо описал в своей книге в деталях — как постепенно настоящий это желание. Потом сложились так обстоятельства, что его мать также была в это время в Японии. Она преподавала договор Советского Министерства культуры в “Токио-балет” — компания, у истоков которой она стояла. Во-первых, его участие было в Токио создал школу имени Чайковского — первая профессиональная балетная школа в Японии, затем но у в компании “Токио-балет”. Моя мать часто пригласили, и она в этот момент еще раз работал, и я приехал на гастроли с Большим театром…

— То есть, это был единственный момент, который не свадьбе подробнее…

— Да. Ситуация уже сложилась, что мне кажется, маловероятно, что мы сможем, потому что мы приняли такое решение. И никогда не пожалели. Это был 1980 год.

— После того, как вы поселились в Лондоне?

— Семья у меня действительно в Лондоне, но я очень много все эти 38 лет я Путешествую по миру. Несмотря на все, вернулся на работу в России, он работал здесь, в Большом театре, поставив “Класс-концерт”, восемь лет преподавала в Мариинский Михаил. Я всегда с любовью вспоминаю Махара Базель, который пригласил меня в Мариинский. И когда Море ушел, то я предложил Юрию Иди. И сейчас много преподаю по всему миру. И так на протяжении всего этого времени — с тех пор, как я бежал из Советского Союза.

— У вас с Макро Делаются хорошие отношения? Часто ходит в Большой?

— В последний его сезон работы в Мариинский Море я представил Владимир пусть едят. Я подозреваю, что, очевидно, говорит либо хорошие слова обо мне. И тогда пусть едят пригласил меня на постановку балета “Лебединое озеро”. Теперь я думаю, что Большой театр будет развиваться в правильном направлении, потому что я очень верю в Mahara, Основанный. К сожалению, у меня нет времени, чтобы прийти на шоу Большой в Москве, часто смотрю по Интернету. Иногда я падаю в Мариинский театр, стараюсь войти в Королевский балет, и в целом, в театрах городов, где я работаю. Но это очень трудно. Потому что часто, когда я собирался кое-что очень интересное, у нас в мой цикл — шоу. Теперь надеюсь наверстать упущенное…

“Кто нас, в США до революции, мы будем вызывать?”

— С какими труппами вы работали, и пришло до сих пор?

— 27 лет я преподавала в Лондоне, балет в Ковент-Гарден, как гость, постоянный педагог; работал в Английском национальном балете, сотрудничал с Парижской оперой, с Королевский балет Бирмингема, с Американским балетным театром (АБТ), с театром “Ла Скала”, с балетом Монте-Карло, театр Сан-Карло в Неаполе, театр оперы, с Королевского балета Дании. Королевский шведский балет, балет, балет, Штутгартский балет, балет… — все не перечислить. Только что вернулись из оперного театра Будапешта.

— Впечатляет! Это работал как приглашенный профессор, и если вы имеет какие-то постановки в этих театрах?

— Да, и постановки были. Я начал с того, что вместе с матерью ставил “Лебединое озеро” в Швеции. Мне пришлось реорганизовать базу Обещать версия “Ливан ” озеро”, который сделала Наталья со Своими. Она танцевала, один раз в Музыкальном театре в Москве, но добавил, там и что-то редакционные Деньги. Но, поскольку тогда не было много записей и совершенных видео, спектакль долго не шел, и тогда новый директор балета в Стокгольме принял решение его восстановить. Я посмотрел, что не знаешь, что она делала, нотации и в силу этого, поставил “Лебединое озеро” в Стокгольме.

Также я поставил в Японии “Корабль”, “Дон Кихот” в Будапеште, “Дон Кихот” в Риме… Уникальный случай, кстати, в ноябре прошлого года произошло: в моей версии “Дон-Кихота”, показана в то же время, в тот же день, на обоих побережьях (Восточном и Западном) США. Михайловский балет давал “Дон Кихот” в Калифорнии, и в тот же день, венгерский Национальный балет показывал этот спектакль в Нью-Йорке. Хотя в целом, все, что я работал, конечно, педагог.

— Но мой цикл театр уже проявили себя как замечательный или с медом более старые версии Советского Союза-балетов, что к вам никто не… Как возникла идея восстановить знаменитый балет советской эпохи, как “Пламя Парижа”?

— Тогда-то и возникла поездки в Америку. Когда вопрос, что мы там имеют, я вспомнил мой разговор с Леонидом посмотри на человека, с которым мы жили в одном доме. Я был ребенком, спешил в школу Большого театра, который был тогда в я Ищу улице, рядом с театром, большое Леонид Михайлович был принес клятву балета Большого театра, спешил на совещание, и не было троллейбуса. И остановка была прямо напротив нашего дома, мы ждали этот троллейбус. Такси все не было. И Леонид Михайлович спросил меня: “где, в уроке? И вот я опаздываю на встречу, и мы скоро поехать в Америку”. Я был наглый мальчик и спросил: “Леонид Михайлович, а что там носите?” Он перечислил: “Каменный цветок” Грегори, “Ромео и Джульетта” на Наркотик… Я спрашиваю: “И “Пламя Парижа” положил?” И говорит мне: “Эй, мальчик, которого мы там до революции, мы будем вызывать?” Я всю жизнь в памяти.

И вот, когда встал вопрос, что с Мишель в Нью-Йорке, я решил, и я не соглашусь с создателем знаменитых первых гастролей в США? Очень успешны были в турне, и, повторяю, он был автором. И мы это сделали, и отвели его в США, “Пламя Парижа”, который состоялся там с успехом, что я ожидал.

— И когда работали на восстановление Советского Союза-балетов, были поставлены задачи тщательной реконструкции, при возобновлении разных, казалось бы, незначительных, но на самом деле очень важные детали?

— Например, при восстановлении “Ливан озера” задача была сделать это так, как он ходил в Большой театр в 1956 году. Я видел миллион раз, он танцевал в ней ПА-де-Труа и на сцене Большого театра, и на сцене Кремлевского дворца, но есть и очень хорошо записанный спектакль 1957 года, но где можно увидеть всех персонажей, почти все танцы, хотя и частично. Вячеслав Окунев, художник нашего спектакля, стекло с кадров этого фильма, костюмы. И мы неизменно делали костюмы, которые были. То есть, если было три кнопки — мы сделали три кнопки. Иногда классики балета сохранились эскизы, но не знает, как все было на самом деле. И здесь, как известно.

Кстати, я вернул вариации Принца, что я Асафа Михайловича-значит поверить показывал. Для него, так как Горский в 20-е годы. Но, поскольку она была настолько виртуозной время, Асаф там делал такие вещи, которые после него никто не мог сделать: двойные перекидные, двойные со-де-Баск — этот вариант попал в издательство. Но в целом спектакль оставил практически без изменений.

Что касается знаменитого танца маленьких лебедей, они шли в двух версиях: иногда — в редакции Деньги, а иногда — как Лев Иванов. Потому что, когда шоу начали вывозить за границу, на Запад, оказалось, что носить 4 девочки дешевле, чем 6. И в последние годы, он и шел. И мы так делаем: если у нас есть 6 хорошие девочки — мы танец маленьких лебедей 6 девочек, как Золото; и если только 4 — ставим в 4, как замок. Теперь я восстанавливаю этот спектакль в Новосибирске, и на гастролях Новосибирского балета в большом театре в начале августа, вы сможете увидеть. И еще в ТЕХНОЛОГИИ 12 июня-премьера “Класс-концерт”.

— Но это в “Ливане”, и что многое сохранилось. Как и в случае с “Флоренции” и других шоу?

— Конечно, не так много сохранилось, но я никогда не говорил, что так же, как мы, – это Через, несмотря на то, что мне пытались это приписать. Что-то пришлось отрезать. Потому что я делал шоу для современного зрителя. Я помню, что в Англии мы получили от него премии круга английских критиков лучший классический спектакль балета сезона, и в ней были известные компании, как Большой театр, Мариинский, Нью-Йорк пункт… Мы-люди смиренные, так что для нас это очень ценно. Это был 2010 год. Затем нас еще раз толкнуть, и в 2013 году мы выиграли в номинации как лучшая компания. И в этот раз, на мой взгляд, он выиграл Большой театр.

“Дайте мне, по крайней мере, один год, чтобы быть с сыном”

— Расскажите о своей семье…

— Моя жена, Ольга, в Субботу, танцевала в Театре Станиславского, а в Америке-Данченко, когда там я предложил в середине 90-х режиссер этого театра Дмитрий бронзовую медаль давать уроки. Мы с ним всегда дружба. Дело в том, что мой дядя Александра Михайловича, о котором я уже говорил, в то время работал в конструкторском бюро, и к нему подошел один из коллег и сказал: “Вы знаете, что ваш племянник дает сейчас урок, моя дочь”. То есть, выяснилось, что папа Оли и мой дядя, работал в конструкторском бюро. Она очень талантливая балерина, потрясающей красоты женщина, и я сразу обратила внимание она.

— То есть, она ушла из “Высохла”?

— Она переехала ко мне в Лондон. Танцевала в различных Enterprise, а затем, очень быстро, он вступил в royal opera house, где она и сейчас продолжает действовать. Ей 45 лет, на пальцах, которые уже не танцуют. Но, например, в “Дон Кихоте”, который не так давно был поставлен Карлос Акоста, она очень ярко танцует цыганский танец. Это невозможно не заметить. У нас двое детей, поэтому для нас очень важно, чтобы она не была вынуждена бежать на репетиции, с утра до вечера — как следует балерина, постоянно работающим в компании.

Дочь Мишель год назад вступил в один из ведущих университетов Великобритании — king’s college. Там и философия, и французский учит. Французски говорит без акцента, поет, и, как и моя жена, очень хорошо играет на фортепиано: Диана передала это детям. Сын Эжен тоже играет и поет. Балет дочь немного освещен в раннем детстве, в королевской балетной школы, и ему не нравилось. Также я пришел на урок, и я сделал педагог. Я считаю, что педагог должен быть, как врач: основная задача — “не навреди”.

— А сын в балете, также, что это даст? Потому, что у меня некоторые танцевальные ОК говорят, что категорически в балет детей дать не трудно будет профессии, и, якобы, мы не хотим, чтобы дети повторили наши болезни…

— Что касается Эжена, пока еще не слишком поздно, чтобы начать заниматься балетом, так что со следующего года можно попробовать. И таких родителей, что вы говорите, я абсолютно понимаю, но не было бы так драматизировать. Если человек хочет танцевать — хорошо, а что он танцует. И мой сын, кстати, хорошо танцует. Не балет, конечно. Что то, что вас интересует, и выбираете. Пока он учится в обычной школе.

— И планы на будущее?

— В целом, многие компании приглашают, но я хочу теперь быть с сыном. Пожалуйста, дайте мне минимум год сидеть с ребенком! Я 10 лет не был с семьей. Таким образом, я не знаю, как сейчас увидим: если сын станет отпускать меня, я буду продолжать работать.

Вам также может понравиться