Игорь Минаев снимет фильм «Мадам Чайковская»

Режиссер Игорь мой новый друг уже 30 лет живет во Франции. Его игра произведения – “Луна ” площади”, “Наводнение” с Изабель На Бориса Улучшают, Светлана сыром виде и Андрея Трубы, “Далеко от Сансет-бульвара” с Татьяной Самойловой, участвовали в российских и международных фестивалях. В 1991 году вышел документальный фильм “Московского метро: Подземный храм коммунизма”. И зимой, во Франции, состоялась премьера одного черный, а произведения “Какофония Донбасса”. Одним из первых впечатлений, которое состоялось на Фестивале русского кино в Онфлере. Давняя мечта Игоря — игровая картина “Мадам Девушка” жена Петра Ильича Чайковского – Антонина Ивановна моя борьба.

В письмах Чайковского”, опубликованных в 1877 году, – это диаметрально противоположные строки о супруге. В то же говорит, что это очень деликатный и преданна, у нее много обуви, могут составить в результате свое счастье. В другой, “только мысль моя: найти возможность убежать куда-то, я хотел задушить ее; я не встречал более противного человеческого существа”, “Она мне ненавистна, ненавистна до безумия; любовь, никогда не было, только желание вступать в брак; это омерзительное творение природы!”

В книге “Мадам Девочка” Игорь моя новая и Ольга и нитка действие происходит в психиатрической лечебнице на Определенной станции, в 1916 году, содержит таинственная женщина, называющая себя женой Чайковского. Есть и сам Петр Ильич, его брат Модест, племянник любимый Боб.

– Почему так долго не можете удалять образ “Мадам Девушка”? Не удалось найти финансирование?

– Как раз сейчас я делаю это, я иду и ищу деньги на проект. Я бы не сказал, что он дорогой. Мы сделали сценарий по книге, которая была опубликована на русском и французском. Как правило, на основе романа пишет сценарий. И у нас все сложилось в обратном порядке. На французском языке имя звучит как “Мадам Чайковского”. Но в русском варианте мы назвали книгу “Мадам Девочка”, в противном случае серьезной странно.

– Вы оказали архивные, любой человек, или это его фантазии?

– Мы провели исследования, изучили тонны материалов. Меня интересуют факты, нравятся они кому-то или нет. У нас есть семь реальных персонажей. Даже для диалогов, мы использовали реальные свидетельства эпохи.

– Чайковского будет присутствовать в фильме, как в книге?

– Без сомнения, но это изображение Антонина Ивановна моя борьба. Она без Чайковского не существует. – Если бы не он, не она была.

– Кирилл Серебренников, когда кто-то хотел сделать фильм о том, как Мальчик. Я посещал бассейн в Minutes, но проект не был поддержан.

– У нас к тому времени сценарий уже был написан, и мы ищем финансирование.

– Во Франции?

– Меня не волнует, где его найти.

– В России не пробовали?

– Если нашелся заинтересованный производитель, пробовали.

“Перед съемками молочных Рабочий день, ставили в свежих белых халатах”

– В вашем фильме о Донбассе, используемые шокирующие кадры из хроники. Откуда это богатство?

– Мы ищем материалы на всех участников. Я работал в центре бы сто пятьдесят. Пшеничного в Киеве. Потрясающий архив! Мы встретились с режиссерами, материалы они используют. У меня было много вопросов о том, как снимали, и я получил ответы из первых рук. Виктор Screen в Киеве изучение хронической снимался фильм “Забастовка” забастовка шахтеров 1989 г., в Донецке, а затем “Взрыв” забастовка, в 1990 году, не используют уже политический характер. В 1989-ом аренды не является, следовательно, его картины почти никто не видел. Многие сюжеты мы нашли в нет, посмотрели на так называемые институциональные фильмов. Истории об алкоголизме снята по заказу Министерства здравоохранения.

– Главное, показать погоду?

– Да, это самое главное. Опасность использования хроники сегодня в том, что все советские Документальные фильмы были ищу своего. Живыми из этих рассказов мало. Все они проходили через цензуру. Поэтому, чтобы представить себе, что видит свое отражение в реальной жизни, не может. Несмотря на хроники, в первую очередь, документ, но документ, черту, того, что может быть и то, что нужно, тогда посмотреть. Здесь возникает проблема с использованием архивных материалов. Ты их образцы, как нечто реальное, но на самом деле это было не так.

– Передняя оператора спермы Учеников, я сказал, что снялся военная кинохроника. Случае обучения в нем хватало. Иногда танки специально везли, чтобы снять как надо.

– Это удивительно, французской живописи Гробница Александра”, снятый в 1993 году, Документальные фильмы Крис Маркер русский Register Александр моя соседка. Но он является поводом, чтобы говорить о документальном кино в целом. В ней показано, как Роман Кармен снимает этой ночью не встречи двух советской армии после Сталинградской битвы. Что сказать по истории, выполненные советские Документальные фильмы и – Дора, что перед съемками Рабочий день, ставили в свежих белых халатах. Использовать сегодня хроника без объяснения такие нюансы, что еще более устраивать фейк news. Важно отметить, что это не жизнь, что было, и того, что было, что посмотреть. Если вы этого не сделаете, мы не выйдем из тупика.

– Никогда не видел ужасные кадры похорон шахтеров, хороший, ни тела.

– Потому, что снимать их запрещено. Никакой информации о гибели шахтеров тогда не было. Screen в первый раз, все это снял. Когда пришел снимать второй фильм, в шахте от взрыва. Я использовал только небольшую часть похорон, и они были огромны. Ужасные картины! Начиная с 1989 года, это верно, вдруг вспыхнуло на экране, но уже не было возможности ее увидеть, потому что Прокат провалился.

– Где ты нашел Подводное, кладбище, руководители и деятели культуры, Пушкина, Чайковского, Высоцкого?

– Мы использовали материалы подводных любителей кино. Владимир Baron Донецка, еще в 1990-х, решил, что настало время покончить с коммунизмом, и собрал маленькие скульптуры Ленина, Сталина и других советских лидеров, привела в Крым, чтобы похоронить на дне моря. Затем началось целое движение, стали хоронить все, что попало под руку – Пушкина, та девушка, Чайковского, велосипеды, мотоциклы, все, что угодно. Появилась аллея вождей под водой, организованы подводные экскурсии, сами же и снимали. Хотел, чтобы все было немного иронично и весело. Тема серьезная, но нужно было сделать в прямом эфире. Это символический акт, придуманный людьми, которые хотели поставить точку в истории.

– Раньше не делали монтаж из кадров?

– Нет. Это во-первых. Но у меня была документальная картина. “Московского метро: Подземный храм коммунизма”, 1991). Не показывали в кино, он был взят французский, третий телеканал, но на DVD в Москве продавали большими тиражами.

Игорь Минаев снимет фильм «Мадам Чайковская»

– Почему в “Какофонии Донбасса” решили объединить архивные кадры и современные дерматит?

– Мы должны объяснить некоторые вещи. Предположим, что Стаханов – вымысел чистой воды. Скажите Вертов, один талант я не ставлю под сомнение тот факт, продвижению образа “Симфония Донбасса”. Заказ был простой – случайные люди, в их восстановлении. То, что он хотел сделать первый документальный фильм, звук фильма-это уже официальное задание. Странно, и это не самый лучший образ Тебя, где две трети выделенных на борьбу с религией, которая не имеет в этой ситуации, ничего общего с Поцелуя.

В его живописи есть пропаганда, в смысле?

– Нет. Это интересует меня. Я не хочу принуждать кого-либо думать как я. Но если есть люди с такими же взглядами, как у меня, я буду удовлетворен.

– Но вы можете сказать: вы находитесь в Париже, и это уже, и вы видите в пылу битвы, и тогда мы поговорим.

– Моя картина насилия в функции пропаганды. О строительстве параллельной реальности. О манипуляции. Работа в архивах, для этого было более чем достаточно. Директор отправляется в те или иные, в зависимости от того, какой тип изображения снимает.

– В замок был из Российской Федерации, показали программу по созданию кино – Германии и СССР времен Второй мировой войны. Кто-то нравится или нет, но сходство в них есть. Когда кого-то показывают, русской и украинской хронических дока.

– Я хотел бы другого: чтобы русские и украинцы произведения сосуществовали мирно, а противостояние между людьми прекратился. Все у нас общее прошлое, общая культура. Моя картина, в частности, и об этом тоже. Ненависть легко разжечь и поддерживать. Это не может быть. Даже Обама история, которую мы знаем и жили, мы разделяем. Мы родились и жили в Советском Союзе. Из где мы находимся сегодня, все вместе.

– Он посмотрел на свою картину и удивлялась, тот интерес, который к ней проявляют французы. Поделитесь с нами фильм более или менее далекой истории Франции, силы парада собрать общественность в целом. Как вы можете объяснить этот интерес?

Люди живут с ощущением, что мир един, и то, что происходит где-то очень далеко, завтра это может случиться и в вашем доме. Зритель политически, большой, активный в этом смысле. Франция – особая страна. Все, что происходит здесь, в кино, не происходит в других странах. В Париже можно увидеть почти все. Франция всегда считалась глобальной установке. В 1970-х, ходить в кино, было не менее важно, чем посетить Лувр. Сейчас ситуация не является такой же, как и во всем мире.

Игорь Минаев снимет фильм «Мадам Чайковская»

“Мы не были монахами, но те пять лет, которые были в трапезной Киево-Печерской Лавры”

– Вы родом из Харькова. Чувствует подлинность?

– Для меня так вопрос никогда не поднимался. Я уехал из Харькова в 18 лет. Я пошел учиться в Киев. Большую часть сознательной жизни жил в Париже. Все свои картины снимал во Франции, помимо “Холодного марта”. Я в Одессе исследования, после чего уехал. “Первый этаж” мы снимали в Ленинграде и Одессе, но я уже жил в Париже. Моя профессиональная жизнь всегда была связана с двумя странами-СССР и Франции, теперь три, Франции, Украины и России. И в отношении своей предыдущей жизни, недавно я искал девушку, с которой мы учились в школе, от 7 до 9 лет и с тех пор мы никогда не видели. Сейчас она живет в Канаде, и мы вновь обрели долгую детских отношений, мы пишем. Я не знаю, если я могу повторить это еще с кем-то. Я не использую урожая. С людьми разговаривают по телефону, в соответствии с методы. Когда у нас есть рюкзак вышла книга “Мадам Девочка”, моя подруга детства решила выучить русский магазин в Торонто, как заказать. Оказалось, что продавец меня знает. Была разработана целая история. Я вспомнил, что мы были родственниками из Харькова.

– Но учиться вы приехали в Киев?

– Да, в институт Карпенко-Дорого. Мы не были монахами, но те пять лет, которые были в трапезной Киево-Печерской Лавры, где находился бесконечности. Были проведены слушания, проекционный зал, лаборатория производит фильм. Лекции начинались не в 8 утра, как у других, и в 10. Мы супер здоровы.

– Знаете, как сложились судьбы ваших одноклассников?

– Почти никто уже не. Все они погибли. 1990-е были кошмаром для кино. Все рухнуло. Исследование и люди оказались без работы, и это сняла целое поколение. Режиссерам больше нечего делать в кино, не знали. После дикого взрыва в 1990-х годах, когда началась безумная отмывание денег через кино, и снимали все, что до этого, и я не думаю, что пришли другие времена. Производства нет, аренды нет, и люди начали исчезать физически. С моего курса не осталось никого. Только одна девочка, которая к нам пришла позже. Она живет в Москве.

– Как видно в статистике, согласно которой, сердечных приступов являются шахтеров, а за ними идут режиссеры. Один из героев “Какофония Донбасса” также говорит, что все его герои — шахтеры погибли.

– Это, – говорит художник и фотограф Арсен Суббота: все горняки, которые принимали участие в его серии “Донбасс-Шоколад” 1997 года, я увидел, что в танце пачки сигарет, умерли. “И где эти шахтеры сегодня?” – спрашивает он. И сам же отвечает: нет никого, все умерли.

– Как он только говорил шахтеров договориться балета батареи?

– В 1997 году, горняки не было ничего. Ни копейки. И это после своих больших зарплат. Как мне рассказывал в Субботу, стакан водки, кусок хлеба и 20 долларов США, которые были готовы на все. В этом весь ужас и цинизм ситуации. При этом он гениальной серии. Она доказала, везде. Я увидел на одной из фотографий, и я был удивлен. Потом была выставка в Париже, еще до событий в Донбассе. Тогда все воспринималось как шутка, да и сделал с этой целью, и очень тревожные. Но сегодня это не стеб, и ужас. Волосы дыбом встают.

– У меня со времен молодости осталась в памяти картина, как Донецк, шахты, возвращается огромный человек с черным лицом, и землю с вырисовываются на фоне вечернего неба.

– Да, промышленный гигант области-это впечатляет. Она является фантастическим, очень мощный. Сегодня часто повторяют слово “Донбасс”, не понимая его значения. И это, во-первых, это означает, шахтеров, полон индустрии, спасти. В Москве, на станции метро “Киевская”, что я и сделал в свое время, есть большое панелями дружбы народов. Кто был там в первой строке? Сталевары, и шахтеры, и тогда девочка, когда придет мой.

– Давно не приезжали в Россию?

– Раньше это было чаще. Приходила через две недели, когда мы находим рюкзак работали по тексту “Madame Девушка”, но мы были так заняты, что я даже до Красной площади не дошел. У меня в плохом состоянии многих лет, люди, но я помню, прибытия фильма “Синее платье” и его презентация в Доме кино. Это был год 2016 год.

– У вас есть большой перерыв между фильмами. Что вы делаете, когда нет возможности сделать?

– Я иду с сценарии, в поисках денег, лбом попробуй дверь. Как и все режиссеры во всем мире.

– Ты и шоу бизнеса.

– В несколько раз. В последнее время нет такого желания. Постановка спектакля требует такого же усилия, как реализация сценария. Так что лучше я буду сверлить кино. Находится недалеко от меня. Западная система подразумевает отсутствие открытия театров. Во Франции, вероятно, только открытие театра французская комедия. Получив государственное пособие, если не театр, шоу идет каждый день в течение трех недель. И потом, если его покупают, с ним отправляются в турне.

– Какова судьба вашего шоу с участием Елена его тон?

– Он жил ровно три недели, которые требуются по договору. Мы играли в национальном театре в 13-м районе Парижа. Но нам не повезло. Как раз в то время проходила одна из самых крупных забастовок во Франции. Она продолжалась три недели. Не было транспорта, даже такси. Люди с работы, которые двигались по городу. Я приходил в театр пешком, преодолевая несколько километров туда и обратно. Холод был собачий.

– А в чем оригинальность французский стиль жизни?

– Я не знаю. Так давно, что я живу здесь, что все стало данностью, Будда. 30 лет на длительный срок.

– Знаете ли вы, что такое ностальгия?

– Мне, в принципе, это не так. Прошлое позади. Более важно то, что ты живешь здесь и сейчас. Я знаю массу людей, которые погружены в ностальгию опыта. Может и у меня когда-либо появятся. В любом случае, прошлое ты носишь в себе, но живет на.

– Жизнь стала полностью французской? Но русский язык у вас красивый.

– В повседневной жизни, конечно, во франкоязычной. Но у меня есть друзья, с которыми я говорю на русском языке.

– Как вы видите будущее?

– Во всем мире? Не знаю. Важно иметь время, чтобы делать то, что хочет. У меня много проектов, связанных с кино. Ничего больше, что делать, я не знаю. Но нерв в этом случае заключается в финансировании.

Игорь Минаев снимет фильм «Мадам Чайковская»

– Почему он переехал во Францию? Тогда было около 30.

– Настал момент, когда стало ясно, что уже ничего не может сделать. Я тоже долго шел, чтобы снять первое разгаре изображения. Мой тезис был хорошо принят. Дальше я пошел в ассоциации “Дебют” в “Рюкзак”, и уже тогда начались проблемы. Я попал в “черный список”. Мой образ разрушили, не оставив камня на камне. С этого все и покатилось.

– В чем обвиняли?

– Во всем, в чем только можно. После покраски “Серебряная даль”, который позже стал частью “платья Синий”, а мне говорили, что против украинского народа против русского, белорусского, против всех в мире. Вопрос был другой: ты думаешь, что можешь делать то, что хочешь? Здесь мы покажем, кто здесь главный. Все остальное-это украшение. Мне дали роль любимая.

– Что в ней написали?

– То, что с точки зрения профессии, я ничего не знаю. Роль отправляли тогда в и без СССР, и все: уже не давали никакой работы. Кислород был закрыт на сто процентов. Я снимал короткометражные фильмы, в том числе и для телевидения. Это было отдельное юридическое лицо. Там еще можно было что-то делать. Я бесконечно был столько. Вдруг появились деньги, и без Украины, и я сделал фильм “Телефон” в Core или как, а потом тоже стала частью “платья Синий”. И также начались крики, что этот фильм не для детей, в общем, ни для кого. Но кто-то и без Украины показал фильм больше дает, и их отбора на Международный фестиваль кино в Москве. Я узнал об этом случайно. Мы с моей подругой, ближайшей в Доме кино и встретили Лариса Пяти, который сказал: “как хорошо, что ты здесь. Вы идете с нами? Я должен тебе дать премию”. Оказалось, что “Телефон” получил приз жюри детского как лучший фильм для детей. И мне кричали, что он не для них. Если Лариса Пяти не сказал мне об этом, я ничего не знал.

– Но крест надеть?

– Нет. Упал еще один шанс. Мне позвонил директор Одесской киностудии уже после “Телефон” и сообщил, что есть сценарий, одобренный и без, и предложил прочитать. Был ультиматум: или берешь сценарий и фотографии, или не будешь работать никогда. По крайней мере, это было сказано честно и открыто. Звоните, очень хороший драматург Саша Толстый, забрал сценарий и переписал с его согласия. Это социальная комедия “С вами, не слушай” стала Драма “Холодный март. Я и без СССР они сказали: вы эта замечательная комедия о ПТУ, которые мы приняли, и сделали из нее скандал. Я попросил бумагу, что сценарий не был принят, сказал, что я собираюсь сделать или то, что получилось, или ничего. В конце концов все это, я считаю, и роль брошены мне в лицо.

– Очень опытный, все эти невзгоды?

– Это Сейф. Переживал, когда закрыли в “Рюкзак”, “Серебряная даль”, и был скандал. Я даже не буду называть фамилии великих классиков Советского кино, серого изображения. Мой писатель Эдуард Летать не ожидал такого развития событий. И я уже знал, что так будет, и говорил: “Эдуард Яковлевич, мы должны подготовиться”. Он ответил: “Ты с ума сошел. Будем носить на руках”. “Я боюсь, что нас вынесут вперед ногами” – ответил я. И когда все случилось, как случилось, он кричал на всех: “Что здесь происходит? Это организованное поражение!” Нас выгнали из зала, где проходила Just. Мне сказали, что я не управляемая ракета, которая летает, где хочет, и его необходимо остановить.

– Это вы снаряд?

– Да. Так было, буквально, формулируется директор объединения. И меня остановили. Это, конечно, частичными трудно. И что, в противном случае, если у вас нет работы, нет ничего.

– Я не знаю, как и что режиссеры живут среди этих фильмов?

За все, что я могу ответить: тяжелый. Каждый Acrobat, как может. Я некоторое время преподавал в Femis, затем-в школу-кинотеатром. В первой были руководители, во вторую – актеров. По иронии судьбы, в частной школе оплата была более скромной, что и в государственной.