Главный дирижер Нацгвардии: “Я не сторонник “Мурки”

Из них только три в мире. Они гордятся тем, что Россия, Китай и Северная Корея. Остальным странам остается только любоваться и завидовать. Они — военные наборы.

Одним из лучших подобных коллективов Академического ансамбля песни и пляски войск Национальной гвардии. Его директор и главный дирижер, генерал-майор Виктор Елисеев. В эксклюзивном интервью для “МК” открыл завесу тайны и рассказал о том, что значит руководить такой мощной, военной и музыки коллектива. Как попадают в набор, можно ли служить в ее рядах, на срочную службу, если позволяет музыкантам решить, что делать, а также потому, что коллектив любят в Северной Корее и той роли, которую играли для музыкантов Иосифа Беру — на все эти вопросы Виктор Петрович ответил со всей откровенностью. А также признался, какие песни любит он, и что поют в его доме во время каникул.

— Виктор Петрович, как он начинал свой путь к консоли главного руководителя оркестра холодной воды?

— В 1969 году, я попал на срочную службу в Самуил набор полка 7456 — сегодня это Центральный Уран-искусно районе Национальной гвардии Российской Федерации. Вот когда он и существовал набор. Когда он вернулся, я нашел гражданской должность: предложили работу делать.

И в 1973 году, Юрий Михайлович Urban и Иван Акриловые Яковлев (он был тогда командующим внутренних войск) организовали профессиональный коллектив. И меня пригласили главного совершать. Уже 45 с половиной лет прошло, как работаю здесь…

— Вы с детства с музыкой?

— Да, в шесть лет, мама привела меня в музыкальную школу имени Дунаевского в Песок на улице. Меня приняли в детский сад. В 1976 году я поступил в Институт. Гнесиных в день. Учился в течение шести месяцев — и меня забрали в армию, как раз в этом же оркестре. После плохого я вернулся на учебу в Институт. Гнесиных и одновременно работал.

— Теперь вы на пост в целом. Как стал музыкантом военного человека?

— Юрий Urban пригласил меня. Мне присвоили звание лейтенанта. У меня была перспектива роста, и я уже был в состоянии добраться до более. Был между 20 и 30 рублей получать. В административном плане тоже многое изменилось: я стал заместителем начальника ансамбля, то есть, мне уже включены все группы коллектива. И тогда я уже решил, что в будущем возглавлю набор, у меня была цель. Так и случилось: Рафаэль рублей, который был моим руководителем, ушел в отставку, и меня в 1985 году назначен начальником набора.

В советские времена жесткой была цензура репертуара?

— Как удачно сложилась жизнь, что никто мне никогда не диктовал репертуар, несмотря на то желания, конечно, были. Все считали, нашего художественного вкуса. У нас Just тогда появился, вместе обсуждали, принимали решения. Экспериментировали. Например, нам подарили коллекцию Мандолине — он жил в Канаде и был одним из потомков я положу его переселенцев, которых в музыкальной семье. Так вот, он был сбор старые солдаты песни, и мы поднялись много взяли материал. Это был марш Преображенского полка, марш Начался полка, на песню “Кошка кепка”, “Радуйся, Русско земле!”, “Победа над Измаила” и так далее. Позже мы не раз поднимали пласты церковной музыки — это была очень интересная работа. Пение “а капелла”.

— Что возвращение политики придерживаетесь сегодня?

— Мы обнаружили, решили идти вперед, по пути, что позволит привлечь, в особенности молодежи. Да, в нашем репертуаре большое количество песен времен войны, есть старые военные песни, много классики. Мы даже участвовали в проекте “Ночь в опере” во Франции, когда весь концерт исполняли только оперные отрывки для мужского хора. Это, кстати, был большой интерес общественности.

Но, ничто не привлекает людей так, как популярная музыка. То, что звучало в СССР, и сейчас есть несколько разновидностей песен, которые интересны тексты, гармонии. У нас в репертуаре, например, есть “Песня американских шахтеров” — очень хорошо воспринимают, обработки народных песен — например, “Всю-то я вселенную проехал”, “не работала камыш” встать обработки… И потом заинтересовались предложением записать песню “Get Lucky”, переложили в хоре, и результат был довольно хороший. Опубликовано в internet: через неделю — более пяти миллионов просмотров! Потом смотрим — уже больше десяти!

И был до Олимпийских игр в Сочи, и нас пригласили в первый раз! военный коллектив! — там говорить. – Это большая честь! И когда мы поем, американцы, англичане пришли, спасибо, теперь брататься!

Потом мы для него Джастин Тимберлейк, сделал номер на Новый год. И после этого я обратил внимание, что на наши концерты пошла молодежь: им интересно! И мы стали их помещать наши замечательные песни: “Жилет”, “Темная ночь”, “Ехал я из Берлина”, “священная война”, “Причина”, “Шлем”… А потом говорят: “Какие у нас есть песни что-то красивое! А мы и не знали.” Это является главной целью возвращение политики: искусство жило и не будет, если этот музей.

— “Стена” соблюдать не пробовали? Я слушал в обработке оркестра-совсем другая песня!

— Я не сторонник “More”, хотя я также слышал его оркестр — согласен, другой эффект. В целом, в последнее время я стал ловить себя на том, что изменение отношения к избранной музыки. Если раньше я не принимал собственной ней определенный текст, называемых им ассоциации, сейчас заметил, что процесс на эстраде шансон стали так процесс, что становится яичников пола.

Главный дирижер Нацгвардии: "Я не сторонник "Мурки"

— Трудно думать сразу и о творчестве, и о сельском хозяйстве?

— Без административной-хозяйственной работы не может быть, и здесь очень важна роль мастеров. Это мой заместитель, полковник Партнеров — мы уже 25 лет работаем вместе, и он знает все от и до. Таким образом, наша бизнес-мастерская работает как часы. А потом, мы просто, который занимается воспитанием художников. До того, как солдаты были политически — сегодня это социально-политическая подготовка. Мы приглашаем художников, которые нас читают лекции. Вызываем сотрудников ГИБДД.

— Какими качествами должен обладать человек, чтобы его слышу этот оркестр?

— У человека должна быть воля власти. Он с пеленок должен знать, как управлять коллективом. Работать с творческими людьми, что-то особенное, каждый человек, который работает на хор, оркестр, балет, это индивидуальность. И надо поставить к задаче творчески. – Это очень сложно. И, конечно, этот человек должен иметь дар музыки слышать, чувствовать. Уметь строить программу. Должен быть наделен актерским талантом, не стоять, как статуя, как размер, как время, и выражение лица у душу набор.

— Он пишет музыку, стихи?

— Я могу написать, показано, но пока я этим не занимаюсь. Только руководитель группы слишком много административных обязанностей. И я в консерватории преподаю. У нас в коллективе студентов третьего курса, проходят практику, впервые в контакт с живым оркестром, начинают понимать, что это такое, они входят во вкус… Наши преподаватели-это очень ценно для этой практики. Воспитание будущих дирижеров, увеличивает желание работать.

— Прежде, чем они были в подчинении Министерства внутренних дел, и превратились в набор Национальной гвардии — что означает это изменение?

— Раньше мы подчинялись внутренних войск, и они, в свою очередь, Министерство внутренних дел, и теперь у нас есть свой босс, и он нас очень любит, на концертах, помощь во всех мероприятиях. Это самое важное, когда есть стена, плечо; теперь мы себя увереннее чувствуем, у нас есть больше возможностей для создания, поиска, преодоления — в творчестве, и в экономических вопросах. И все время происходят улучшения, зарплаты неторопливо растут. То, что ни интереса, ни называли его творчества, людям нужно кормить свои семьи.

— Вы совмещаете в себе дирижер и большой босс — сколько человек в подчинении?

— В подчинении 270 человек, из которых артистов — 230, остальные административной группы. Кроме того, в мой офис, есть место в, что хорошо, что нам передали, — также требует постоянного контроля. Все это входит в нашу компетенцию.

— Как артисты попадают к вам в целом?

— Много людей, посетителей, у нас есть певцы из Минского оперного театра, есть из Саратова в Московской консерватории, в Институте. Гнесиных, из Института культуры… Наш ансамбль знают, художники понимают, что здесь им будет интересно, много приходит молодежи.

— Вы художники сами приглашаете?

— Нет, они приходят слушать: два раза в месяц мы проводим художественный Совет, выслушать кандидатов. Отбор очень жесткий: это, приходит 7-10 человек, и не нашел никого. Требования очень высокие: исполнитель должен хорошо читать с листа. У нас есть работа, мы называем “пожарной команды”, когда они приносят нам музыку, и мы должны разобрать матч и через час уже выполнять. Человек неподготовленный не может с этим справиться, но квалификация наших исполнителей позволяет делать это быстро и качественно. Для достижения красивого звука, быть в форме и характеру. У нас есть большое количество готовых изделий. Например, сейчас, на концерт 26 марта, вам нужно набрать за неделю около 15 работ. Нормальный коллектив, потому что не может, и этот объем сделаем.

— Те, которые прибыли по вызову, вас служат?

— Недавно мы получили пополнение: 15 молодых людей. Единую службу по призыву, не мы — которые совпадают с контрактной. Человек приходит в двух лет, он получает зарплату порядка 30 тысяч, и из этих двух лет один год считается как военная служба. Это очень хорошо, особенно для тех, кто любит музыку. Они живут в доме, незнакомец выдаются деньги под наем, это порядка 15 тысяч. Можно снимать комнату и жить либо там, либо в спальне, если человек подходит.

В течение этих двух лет службы мы человека, мы изучаем то, что он, чем дышит, насколько талант… И если нас устраивает, а затем мы предлагаем вам место в наборе. И потом уже все зависит от него, что он сделал-или мы летели, или доля. Перезагрузка-требуется: людей уходит на пенсию, обновление оборудования.

— Это, что вы собираетесь — например, за границу уезжают? Или если кто-то рулем?

— В последнее время я даже не могу таких случаев припомнить. Если мы прощаемся, как правило, за нарушение дисциплины. Нас жестко, в противном случае генерал без армии останется. Особенно контроль усиливается в миссии, в которой человек располагает к себе, вы можете расслабиться, например, выпить или еще что-то не то делает. У нас в коллективе очень цензуре, и художники знают условия. Он объясняет, что миссия-это круглосуточная работа, поэтому без дисциплины там не может быть.

— Сколько человек путешествует, как правило, в тур?

— 90-120 человек, так что здесь требуются очень хорошие режиссеры, администраторы. У наших специалистов огромный опыт переездов, потому что параллельно с нами осуществляются и грузовые перевозки: Ван аппаратура, костюмы… из этой ситуации, в Республике Татарстан, так весь наш Багаж ехал из Москвы в машины, и, с ним, специальные люди ходили: привозили, разгружали.

— Какой частью художников, в его оркестр — солдаты?

Персонала вооруженных сил — третья часть, остальные Volume. Но получают стипендию президента сложность и напряженность работы — есть доплата. И в результате обычной заработной платы. В конце концов, если требования высокие, а зарплата низкая, артисты уходят. У нас же, слово Божие, баланс сохраняется, и уже 15-20 лет, как нет вращения. Несмотря на большой нагрузки. И это не так много времени остается на репетицию, времени концертов, записи, поездки по России, за рубежом…

Оркестр был создан для выступления перед военнослужащими Национальной гвардии, офицеры и их семьи там, где особенно требуется забота со стороны государства, правительства, командования. Компьютер был во всех “горячих точках”.

Главный дирижер Нацгвардии: "Я не сторонник "Мурки"

— Да также путешествие в “горячих точках”, признайтесь: страх, правда?

— Я был во всех “горячих точках”, естественно. В Чечне, и в Донбассе, в Луганске. Народа уже разбито. В Сирии были, и что делать? Сервис! Что касается понятия “страх”… Эти мысли в деловой поездке, и уходят. Страшно то, что война идет. Вот, когда, во-первых, конфликт в Чечне был, и ребята в мирное время шли на войну, и пришли Phone, — это ужасно. И мы служим военный контингент, чтобы дать концерты. Конечно, были не очень привлекательные моменты, но все, поздно — не война. И лучше их совсем не было. Но есть интернациональный долг, и мы призваны для этого.

— Зарубежные гастроли проходят должностных лиц государства или по приглашению частных предпринимателей?

— В любом случае, мы представляем состояние — не важно, концерт предназначен для жителей страны, куда мы едем, или передается на национальном уровне, когда в зале находятся лидеры. Особенно тяжелую работу, конечно, речь населения, потому что это все время: автобус, отель, концерт — и так по кругу на протяжении многих дней. Есть, конечно, выходные, когда можно посмотреть город, зайти в магазин… Наши даже умудряются идти на шоу. Так, в Париже, многие были в Национальной опере, в Лионе, мы посетили музеи…

— Объехали уже весь мир?

— Я не был в Соединенных Штатах и Канаде, и, практически, да. В Австралии, гастроль длилась 92 дней, мы дали 70 концертов. В Мексике была та же история. Мы были там в 20-и концертов, и дали 72, и еще хотели нас оставить, но уже наши сказали, что очень скучают по дому.

— Большой интерес для ваших выступлений за рубежом?

— Интерес очень большой, иностранцы любят это военное искусство. Мы не стал на колени эта любовь, и набор Александрова, который был создан в 1927 году. Выходили еще до войны, и после всего, хотел увидеть тех, кто являются победителями. И на артистов на сцене, смотрели, как наших воинов. Эта любовь осталась. У них, по сути, был единственный мужской хор — мы обещаем сделать шаблон.

— Какие еще страны имеют военные наборы?

— Только Китай и Северная Корея. Перед коллективом, это было в Болгарии, очень приличный, в Венгрии. Но там нашей группы войск по карте… И вот, в Северной Корее, в том числе два больших коллектива, созданные по образу и подобию ансамбля Александрова: армия и Министерство внутренних дел Северной Кореи. Оба они, по-своему, очень хороши. Армия — там чисто мужской хор-от 120 до 150 человек. И оркестр огромный, 120 человек, весьма заметную роль в коллективе. Но они закрытые, они не выходят. И нам рассказывают, что в этой стране более пятнадцати.

Я был знаком с Ким Чен Иром. Виделся с ним в Улан-Удэ — там была его встреча с Дмитрием Медведевым и Ким Чен Ир пригласил наш ансамбль Северной Кореи. Сказал: “Приходи в любое время, я буду на концерте!” Я ответил: “Великий капитан, обязательно, если наш президент собирается отпустить”. На что Дмитрий Анатольевич (тогда он был президентом) поняла, что, действительно, наши друзья, мы не говорим “нет”, и вы должны пойти. К сожалению, это было последнее заседание перед Ким Чен Ир умер за три месяца до этот печальный факт, мы виделись. Но все равно тема не в Корее, дружбы с ними.

В Северной Корее, потому что ценят музыку?

— Да, очень! В целом очень привлекательный стране о ней знают больше отрицательных сторон, но там столько позитива! Там воспитание и образование детей, как нигде в мире! Нет ни одного ребенка, который бы не покрыт осторожны: нет улице, в каждом определяются профилем деятельности и развития, профессию… И очень музыкальный народ. Все дети играют на музыкальных инструментах и поют в Дворцы пионеров. Везде действуют потрясающие оркестры красивый, золотой, скончался. Играют на своих народных инструментах. И насчет танцев с ума!

Как мы приходили туда с Иосифом Конус, и он как раз был после операции. Я позвонила в Корее, и нам там восемь концертов. Что там, кстати, знают и просто обожают. Так что он тоже влюбился в эту страну. Однажды мы пригласили в Дворец пионеров, там был кружок аккордеоне. Выходит около 120 детей, которые играли удивительно виртуозно. И Иосиф спросил: “есть ли в Бен знает?” Он ответил, что “нет, потому что нет Band”. И тогда он за свои деньги приобрел 50 Бен и отправил к ним. Через год мы снова там, где были — правда в том, что он не мог идти. И нам показывают оркестр, милый, что в эти более Банк играл русские песни…

— Как Конус были, как я понимаю, друзья?

— Это был мой лучший друг, мне очень его не хватает. Ушел великий художник. И я не могу приучить, я просыпаюсь с мыслью, что я хотел бы, что-то ему сказать… он был одним из самых важных титана в моей жизни, – это общение с Иосифом. Он приходил на студию, мы пишем песни… в последнее время у меня были проблемы с голосом: сказывалась тяжелая болезнь… Но он так старался! И что-то три или четыре попытки — больше, и за тебя! Он появился в аппаратной, и мы видели его аплодисментами.

Великий мастер был, конечно. Мы много с ним ходили, и в стране и за рубежом, были в Донецке, Луганске,… Иосиф всю жизнь был настоящий художник, и мы привели к нему, например: как она готовит, как она идет, в какой костюм, какая обувь, как он делает в порядке… в последнее время были спортивные, все равно уже возраст влияет, но он входил в счете, как молодой человек. Это вызывало восхищение, у нас — для всех. И я сказал своим ребятам: “Смотрите! Никаких жалоб, исков, только желание выйти на сцену. Он сто раз больше, чем вы, как профессионал, но ценит свою профессию и уважает своих зрителей”.

Беру был так расстроен, сразу все влет понимал: что происходит, как изменить ситуацию и сделать ее лучше. Я мог бы поговорить с все, от ребенка до более высокого человека, находил нужные слова.

Один раз мы провели в Санкт-Петербурге, в зале “октября”, и все ждали президента. И там, на третьем этаже, — Грин, и художественные принадлежности. И вот, Владимир Владимирович, я пошел в Туалет, выходит, и Джозеф одновременно появляется первым. И Путин говорит: “я Иосиф! Привет, моя дорогая!” И Беру его: “Здравствуйте, Владимир Владимирович! Ну, кто-нибудь, что сегодня Самуил?..” Он рассмеялся, не только сам Путин, но даже его защиты! Беру обладал потрясающим чувством юмора. Я помню, как он, великий человек, после концерта говорит: “Наш мэтр!” Иосифу: “Позвольте! Я не м я метр восемьдесят!”

И он любил своих друзей, трудно расставался с ним в случае его смерти, была на всех похоронах. Всегда помогал материально семье, и в любой город, если там кто-то был похоронен, его друзья, сразу же шел на кладбище: цветы покупал, что-то говорил ему обо мне… И очень внимательно, к матери относился.

— То, Джозеф, Беру учили особенное?

— Да, отпраздновать день рождения. Мы дома не отмечали. В моем детстве жили бедно. Мама, дом, семья, он заверил, что папа Римский на такси было еды и всего хватало. И мама не научила нас дни рождения праздновать. Но один раз у меня был день рождения, и мы в этот момент находились на лодке, и я подумал: “Скромно пройдет”. Меня не волнует, это “накрыть ясно”, можно найти водку, и закуску, но просто я не привык. И вдруг Иосиф поутру визита: “Может тебя, с днем рождения! Ну, сегодня мы собираемся, да?” Я ответил в ответ. И он говорит: “Витя! Дата рождения — не твой праздник, это праздник твоей мамы и твоих друзей. И у вас есть шанс поблагодарить за то, что есть друзья, и сказать спасибо маме”. Я всю жизнь эти слова из памяти.

— Какие песни петь в домашних условиях?

— Народные песни. У меня мама все время поют. Очень любил песню “умер мой трек”, “Листья желтые падают тихо”. Отец любил “Орленок”. И я с ними пела. Теперь в нашей семье самая маленькая-моя дочь Варвара, ей 7,5 лет, также поет многие песни, популярные. Эй, – вспоминает он. Теперь вы хотите, чтобы петь: “снег идет, снег идет…” Теща жена Наташа часто поют дуэтом. У свекрови врожденный талант исполнить второй голос. Сидят вместе в любую песню начнут петь, так красиво! Мы в семье храним пение. Старшая моя дочь тоже хорошо поет. Поэтому, когда на стол, и мы выпьем немного, убедитесь в том, что мы начали петь.

Вам также может понравиться