Геза Морчани: «Во времена СССР многие ненавидели русскую культуру»

Геза Morgan — венгерский переводчик, редактор, актер. Он переводил на родной язык произведения Гоголя, Чехова, Горького, Булгакова, Мигает, проза Людмила Leica. В венгерский фильм “На тело и душу” тот день, отмеченный “медведь Золото” фестиваля в Берлине в 2017 году Геза Morgan сыграл соло Эндре, работает в качестве финансового директора в бойне. Знакомьтесь новая сотрудница инопланетный внешний вид, и будет установлено, что снятся одни и те же сны. Недавно, в дни Каннского кинофестиваля был представлен фильм “Пальмира” Иван Политике, где Геза играете назначения врача Артура. Но мы говорим чуть раньше в Менеджер, где снимались сирийских эпизодов.

фото: Светлана Время

На съемках в целевом магазине ковров.

Бывший военный врач Артур живет в деревне, в горах. Он на пенсии. Женщина умерла. Единственная дочь Мария училась в Санкт-Петербурге, где была завербована радикальными исламистами. Отец отправляется на его поиски в Сирии.

Трудно Самоа дня. Снималась сцена Роберто торговой улицы. В одном из магазинов АЛЛО. Его хозяин доставал ковры тонов, что требовали режиссер и художник-постановщик. Одни поставили, другие-стадию. Геза терпеливо сидя внутри, укрывшись пледом. И уже на следующий день мы вернулись на побережье Каспийского моря, где расположен карьер. Там снимались сцены с беженцами.

— Только что узнал, что ты профессиональный актер. После фильма “Про тело и душу” такое и в голову не могло прийти.

— Спасибо за оценку. Разве вы не догадались? Это то, что он дал в долг, опубликованной в меня в тот угол, что мне нужно. На кинофестивале в Берлине после первой публичной демонстрации почувствовал, что не больно, не стали препятствием для фильма, и, как правило, там, я существую. Но прежде был решающий момент: моя жена-актриса, я увидел на экране и сказал: “ты. Успокойся”. И я дышу и вздохнул. Очень переживал, что был со мной на улицу не захочет выходить. Сорок лет, увидев актеров в залах театров, я много знаю о том, как они работают. Но у меня никогда не было желания выйти на сцену, ни в детстве, ни в годы работы в театре, ни позже, когда я стал директором издательства. Но получилось все так хорошо.

Геза Морчани: «Во времена СССР многие ненавидели русскую культуру»

— У вас театральное образование?

— Нет, я окончил факультет экономики Университета Корвинуса, Будапешт, в отдел планирования и анализа национальной экономики. Многие уже не знают таких понятий. Больше никогда не занимался экономикой. Я работал в качестве стажера в выходной в театр города Печ, а потом был прыжок, литературным консультантом. Работал во многих театрах Венгрии — Театр Миклош Запишите в Будапеште, национальные театры, Печа и Дьер, есть не театр сольнока. В последнее десятилетие нашел театральную команду, для которой начал переводить русские произведения. А началось все с Галина Dolce, который ставил спектакль “Эшелон” в городе Печ, где я работал. Тогда, единственный раз, когда я вышел на сцену в спектакле. Там он был в роли автора, и Галина Dolce хотел, исполнил не профессиональный актер. Мне было шесть или восемь отрывков, которые я рассказывала. Это было присутствие на сцене, что игра, или создание какого-то образа. После этого я несколько раз работал с Галиной Корабль: переводил пьесы, и она их ставила в Венгрии. Так же, как мы работали с Олегом Курить, и затем несколько раз, с Анатолием Базель в Будапешт и просто пока.

— Но ведь Анатолий Васильев почти не ставит современные пьесы.

— Это не было современной пьесы. Он решил работать в Венгрии Мари я был маленьким (известная театральная актриса”, приз Каннского кинофестиваля в 1976 году за роль в фильме “Госпожа Дери, где вы?” — S. C.), придумал для нее “попал в сон” по Достоевскому, а потом “Без вины виноватых” Александра Островского и “Целые дни веселья под деревьями” Маргерит Дюрас (актриса была в тяжелом состоянии, когда Васильев, буквально вытащил ее из больницы, чтобы начать репетиции. — S. C.). Почти 40 лет назад, я впервые увидел в Москве на лучшие спектакли Васильева “Взрослая дочь молодого” и первая версия “Ты Осел”. Сразу же перевел две работы и все рассказывал, какой великий режиссер работает в Москве. Директор Мари был маленьким знал о нем, и хотел бы предложить сотрудничество. Когда Васильев приехал в Будапешт, чтобы с “Нуля”, Мария и ее муж пришли к ней. Круг замкнулся, и начали работать вместе. Постепенно я перевел много классических и современных произведений русского театра Венгрии.

— Только драматургии положить?

Роман был переведен более чем один раз. Я же венгерский стал редактор Людмила Leica. Я читала ее Роман “Даниэль Штайн, переводчик и решил перевести. До этого, перевод Александра Я. К сожалению, я никогда не изучал литературы и русского языка как иностранного.

Геза Морчани: «Во времена СССР многие ненавидели русскую культуру»

Самоучка?

— Когда я пошел в школу, у нас по-прежнему находились советские войска. Все мы, начиная с 5 класса и до окончания средней школы, а затем-в университете пришлось изучать русский язык. Потому что это было обязательно, и Советского Союза было то, что он был, многие ненавидели не только уроки русского языка, коммунистов и русских, но русской культуры. Венгерским театров каждый год, он велел положить советских пьес, среди которых редко были хорошие. Публика не уходила. Люди любили театр русской классики, но народ не спешил. Поэтому для меня важным событием стало в 1994 году, если я не ошибаюсь, постановка “Свадьбы” Гоголя в Будапеште, в моем переводе. До этого, пьеса, как правило, противниками, и здесь играли на протяжении пяти лет. Потом были “Дядя Ваня”, “Три сестры”, “вишневый сад”. Когда я стал директором издательства современной Венгерской литературы, пытался найти и другие писатели, в том числе русских, которые были на том же уровне, как мои авторы Петер Эстерхази и получила первое место в Венгрии, лауреат Нобелевской премии Имре Кертес. Я издавал, — это очень важно для меня автором. Потом нашел Людмилу Policy, который стал самым популярным в Венгрии иностранных автором после выхода нескольких его романов. Мое отношение к русской культуре были очень сильные.

— После дебюта в кино не было продолжения, за исключением “Пальмира”?

— Я был уверен, что участие в картине О тело и душа” – это единственный для меня удача-это случай. Даже в интервью сказал, что не понимаю вопроса о продолжении актерской карьеры. В Венгрии, я получил несколько предложений, но решил не рисковать. Когда я пошел на пенсию, один из моих авторов написал сценарий, и решил сделать фильм. Он хотел, чтобы я играл слепого старика. Так было бы, если изображение запустили в производство. Фильм “На тело и душу” хорошо прошел в России, меня пригласили в жюри фестиваля “Послание к Человеку”, и затем на фестивале “Зеркало” им. Андрея Тарковского, за что я благодарен в кино или Андрей Индейку. На мой взгляд, это было рекомендовано, что я Иван Политика.

— Почему вы согласились сняться в его картине?

— Сначала я решительно отказался. Но потом понял, что фильм гораздо сложнее, и слышат моего предыдущего изображения. Да, и бумагу, и совсем другое, что требует толкования. У Анджея Вайды был фильм “Пейзаж после битвы”. И здесь пейзаж во время битвы. Иван настойчиво, с помощью веских аргументов убедил меня действовать после трех моих отказов.

— Какие аргументы?

— Он сказал, что мне нужно мое лицо, интересно, как я вообще существую. Иван сказал, что не ожидает от меня сном, в привычном смысле. Я вспомнил, как, получив приглашение участвовать в фильме “На тело и душу”, – предавался сомнениям. Но мой друг, режиссер быстро закрыл: “Ты что? Если день вы хотите видеть твою рожу — если девушка”. Я думал, что это было важно для меня, как частного лица, так как темы фильма — терроризм, радикализм, цинизм идей, которые питаются нашей психической жизни, и физически. Это особенно важно в сцене, где Артур видит в клетке трех молодых людей, солдат, приговоренных к смерти. Это символ нашей слабости перед лицом дикой природы, силой, несущей смерть. Я почувствовал необходимость быть частью проекта, который ведет в никуда, когда он не может жить и бороться за человеческие ценности.

— Экспедиции в Дагестане, был для тебя настоящим приключением?

— Не то слово. Я даже не мог себе представить, что за приключение ожидает меня. Никогда не видел таких сел, как по луже, расположенный на высоте 1750 метров над уровнем моря, как правило, в таких местах, как Дагестан. Впечатление на всю жизнь! Сначала мы снимали в горном селе, а затем и в Махачкале, и Вдруг. Перед фотографией в Санкт-Петербурге и Турции.

— Ничего, что смущает, как в Европе, а также сигнализации о его деятельности?

— Я знал, что были и другие кандидаты, в моей роли. Я знаю, что были мнения, что, возможно, некоторое пропагандистское начало. Но сомнения развеялись на Ивана. Для меня много нового в этом материале. Я думаю, что может быть Европейский фильм нашей культуры, интеллигенции, которые находятся в роковой опасности.

— Что за рана на лице? Макияж или травмы?

Сначала сделали макияж, сцены нападения горе в дом Артура, где он был ранен. Но несколько дней назад я пошел на площадку и ударился о палку винограда, что не заметил. Началось кровотечение. Так что нам пришлось изменить график съемок. Иногда, чтобы не было видно раны, мне ставят конус и плиты, или, наоборот, подчеркивают вред, который был виден след от взрыва.

Вам также может понравиться