Дина Рубина представила в Гатчине фильм о своем ташкентском детстве

Персонаж из фильма, который принимал участие в конкурсе XXV фестиваль “Литература и кино” в построенная, стала Дина Рубина. Она приехала из Израиля подать сбор ленты “Дина Рубина. На солнечной стороне”, снятый другой станции детства Станислав моя Тетя. Рубин говорит, как пишет. Вы можете отправить на печать.

На вопрос обозревателя “МК” о том, семейный ли Дина Ильинична понятие “муки творчества”, переписывает, если это то, что рождается мгновенно, Рубин сказал:

— Я говорю, гораздо проще, чем я пишу, потому что пишу мучительно: очень, очень много времени, выбрасываю, об. За день, если повезет, еще у меня есть пункт, что на следующий день, как правило, подвергается переработке. Но все равно это отвратительно. Процесс написания, с годами, становится все сложнее. В начале 2000-х мы организовывали выступления писателей и поэтов в Музее прошлого года в Москве. В одном из них я председательствовал, что то писал на листке бумаги, потом плохой для нее, и тогда он схватил меня за руку, директор Литературного музея: не выбрасывайте, не выбрасывайте. “Я же в корзине”, — сказал я, думая: она беспокоится, что брошу бумагу на пол. “Мы собираем “живые руки” писателей. У нас есть отдел автографы”, – сказала эта милая женщина. “Да, это пятна, это не имело смысла. Хочешь, я принесу тебе самооценку с рукописью повести “Когда будет снег”?” — я предложила. Писал его почти три дня. Нашел блокнот, который прошел переезды, эмиграция— в нем не было ни одного пятна. Может, что: слово “вино” было зачеркнуто и сверху написано “вино”. Мне казалось, что я пришел в этот мир, чтобы писать книги. Теперь, в 65 лет, после многих рассказов, очерков, романов, десять романов, я понимаю, что не я один пришел в этот мир, чтобы что-то написать. Мне давит литературы, как Полюс, в не Дарила Бендер. Появление компьютера, казалось бы, должен был облегчить жизнь писателя. Но не. Раньше я писал вручную, переписал, ты на машинке, правил, кошка текст. Это уже в течение четырех этапах работы, теперь — девяносто четыре. Если что-то не нравится — об этом, Открывай какой-либо тип эпитеты в скобках, дом этого: я собираюсь написать ниже. Становится все хуже и хуже, потому что это облако уже меня, чтобы сравнить с куском одеяла. В юности, умела работать часов по шестнадцать. Сейчас уже сил нет, но с утра чувствую себя на работе, пью кофе, с собакой гулять, а потом снова на работу.

Дина Рубина на фестивале постоянно в окружении женщин. Иногда придумывали способы в надежде получить к ней доступ. Но “Рубин” — модель того, что должно привести к совершенству в любых обстоятельствах. Это не то, что некоторые артистки, постоянно публикуемые построен с побережья.

Когда Рубин спрашивают про родину, она отвечает: “Я мужчина, азиатской. Родился и прожил в Ташкенте 30 лет. Некоторое время я был там называли “Ташкент Франсуаза Следуйте” — у нее также в раннем возрасте он написал свою первую вещь. Семь лет я жил в Москве. Тридцать, и я живу в стране моих детей и внуков”. Только забравшись в отдаленные уголки города Ташкент в компании со Станиславом моя Тетя, удалось найти проблески прежней жизни: “Город изменился, но застыла в моей памяти такой, как я нарисовал в романе “На солнечной стороне улицы”. Мы прошлись, где она должна быть, ели, где она должна быть, и там, везде и ожидалось, всегда вкусно. Но у меня не было ощущение, что это мой родной город. Он другой, и уже без меня”.

В Израильский дом, который принимает гостей, и нам, как будто мы сидим с ними за одним столом у Игоря Брат, человек, реактивный, настроение, в зависимости от Дина. Когда “шокирующий поэтесса” выпустила сборник, где фаллос ошибок погонял, Брат, щелкнув в книге ногтем, сказал: “Эта вещь выглядит фаллос Гете”. Рубин за него пишет. Она имеет два эссе о Управления.

— Я не хочу, чтобы этот стакан с этой пленки”, – говорит Дина Рубина. — Терпеть не могу, Мемориал молитва-живое присутствие умершего. Я полностью тот материал, который вы хотите использовать для этого типа фильма. Я нормальный, уверен, повезло, литератор. У меня единственный мужчина 33 лет выдержки, детей, дети, внуки, как внуки. Все, что я могу сказать, я говорю в своих книгах. Но Стас предложил говорить в камеру о том, что такое быть провинциальным 15-летнего подростка, предложение не в Итого литературный процесс быть в Москве, что это не то, что слезы не верит — Москва крови не верит. Предложил вспомнить, как уехала в Израиль, как мыла полы в виллах богатых. Мы начали говорить о нашем детстве, Ташкент, солнце, землетрясение. “Если бы мне пришлось придумать памятник моего детства, только я вбил в стену, есть ли у нее трусы”, – сказал Стас. С апреля по октябрь, мы бегали босиком и в трусах. Мы параллельно солнце. И мы отправились в Ташкент. Получилось огромное количество девятого, я родился в, черные часы, которые надо было снять, 52 минут фильма, но два или три предложения, которые попадают в этот фильм, мне кажется, очень точное. Я за них не стыдно. Рассматривайте это просто как кино, о литературе, о том, что такое жизнь. Я очень не советую, человек — мышь, когда я торжественно клянусь, что представляют.

Кстати Польша, которая сослалась на Дина. Окно в Китай-отели, где она жила, выходили из здания с табличкой “Тихая обитель”. Рано утром говорил по телефону с ее мужем и, вдруг, заметил, как там кормят гроб. Пришел к выводу, что это морг. Дина Рубина рассказывала об этом, как пишет младший.

— Знает ни писал в трех фильмах “мой Пуск” и “рассказы”. Хорошая картина “Любка” Станислава моя Тетя и “В Верхней части Больше” Константина Худякова с Алисия Франко и Женя Миранда. Все остальное-очень грустно. Автор надо убивать до премьеры фильма. Он никогда ничего подобного. “Собачье сердце” — славная экранизация. Просто, что Мигель Фантазии Булгакова не спросили, она вам нравится или нет. Пока что автор долго-долго писал книгу, в его воображении кристаллизуется образ героев, он точно знает, что у вас нос. И, вдруг, на экране возникает совершенно другая физиологии. Это как если бы вы пришли забрать из детского сада своего сына, и ему вывели совершенно другую девочку или мальчика, и сказали: хорошо, приезжайте с мамой. Когда вышел сериал “На солнечной стороне улицы, я посмотрел около 20 минут первой серии, ушел в спальню и зарылся лицом в подушку. Уже ничего не видел. Но это проблема, уродливый образ природы.